Ложь за ложью - Софи Става

Я мотаю головой.

— Нет, все было не так! Я вообще впервые их вижу! Но… — я смотрю на листы, пытаясь понять, что в них написано, — даже если бы это было правдой, я бы никогда не выстрелил в Вайолет! Я бы никогда не причинил ей зла!

— Случаи физического насилия уже были, верно? В прошлом году полиция приезжала к вам по вызову по поводу бытового конфликта?

— Потому что она швырнула в меня бокал! — Я запускаю пальцы в волосы и тяну за них. Мне кажется, я схожу с ума. — Соседи услышали, как мы ругаемся, и вызвали копов. Я ее пальцем не тронул!

— Послушайте, я не говорю, что тронули. Но это может выглядеть как определенная модель поведения. По крайней мере, так это преподнесет сторона обвинения. И тот факт, что вас нашли у соседей, что вы планировали забрать дочь без согласия матери…

У меня отвисает челюсть.

— Забрать? Я не собирался забирать Харпер. Я… — Я резко осекаюсь. Настоящая причина, по которой я был там, мне не поможет.

Хавьер пожимает плечами.

— Против вас убедительные улики, мистер Локхарт.

Я смотрю на него в полном неверии. Ему все равно, делал я это или нет. Вообще пофигу.

— Подумайте, — говорит Хавьер. — Пятнадцать лет, если согласимся на сделку. Скорее всего, освободитесь через двенадцать за хорошее поведение. Увидите, как дочь оканчивает школу. Но если дело дойдет до суда, то можете даже не успеть проводить ее под венец. — Он собирает разбросанные по столу бумаги и складывает их в папку. — Подумайте, время еще есть. Я вернусь через пару дней.

Он встает и направляется к двери.

— Стойте! — Мысль о том, что он уйдет, что я снова останусь один в этой камере, вгоняет меня в панику. — Не уходите!

Он останавливается, приподнимает бровь. Да?

— Когда я отсюда выйду? — спрашиваю я.

Мне хочется броситься к нему, вцепиться в пиджак и умолять: «Заберите меня отсюда!»

Он смотрит на меня мгновение.

— Простите, мистер Локхарт. — Он качает головой. — Залога не будет. По таким делам его не дают.

Проходит два дня, прежде чем возвращается Хавьер. Еще две бессонные ночи в сырой камере. Такое чувство, что мозги потихоньку плавятся. Я никак не могу осмыслить, как и почему оказался здесь.

Часы тянутся. Чтобы скоротать время, я вновь и вновь прокручиваю в голове нашу ссору с Вайолет, пока на лбу не выступает испарина, пока не намокают подмышки от жаркой духоты камеры.

Когда я зашел в спальню, она паковала вещи. Быстро, судя по бардаку: шмотки разбросаны, ящики выдвинуты. Злой не казалась. Поначалу. Суетилась, пихала что-то в сумку. Я не сразу понял, что это мои вещи. И моя сумка.

Потом она увидела меня в дверях. Уголки ее губ дернулись.

«Я хочу, чтобы ты уехал, — сказала она. — Я видела тебя с Кейтлин».

Голос был бесстрастным, как если бы она сообщила, что у нас кончилось молоко.

Это было так непохоже на ту ночь, когда она с бешеными глазами, с лицом, искаженным яростным оскалом, швырнула в меня бокал с вином. Нет, в этот раз она будто наслаждалась.

Что еще она сказала? Ах да: «Это именно то, на что я надеялась». И потом, эта мимолетная дерганая улыбка — она мелькнула и исчезла так быстро, что я решил, будто мне показалось.

«Именно то, на что я надеялась».

Почему? Почему?

Я не понимаю. Единственное, что я знаю точно: когда я выходил из дома, Вайолет была жива. Что случилось после моего ухода? Как она оказалась мертва? Вопрос долбится в черепе, как барабан.

Наконец, когда я уже готов окончательно съехать с катушек, охранник отпирает дверь камеры и ведет меня обратно в комнату для допросов. Хавьер сидит внутри, сложив руки поверх стола.

Я сажусь на стул напротив. Хавьер ожидающе улыбается.

— Ну что… — начинает он.

— Мне нужно, чтобы вы рассказали, что случилось, — перебиваю я. — После того, как я ушел. Клянусь: когда я выходил, Вайолет была жива! Кто-то вломился в дом? Ее застрелили там?

Хавьер смотрит на меня так, будто пытается понять, стоит ли отвечать или я просто морочу ему голову. Потом говорит:

— Ваша няня сказала, что слышала вашу ссору с миссис Локхарт. А через несколько минут раздался выстрел. Когда она решилась выйти из своей комнаты, то нашла миссис Локхарт истекающей кровью на полу хозяйской ванной. После приезда полиции миссис Локхарт подтвердила, что в нее стреляли вы.

Я мотаю головой.

— После ссоры был выстрел?

Хавьер смотрит в бумаги.

— Со слов мисс Карауэй. Здесь написано, что она сообщила полиции…

— Постойте! — Я поднимаю руку. Уже второй раз он произносит это имя. — Кто такая мисс Карауэй?

— Слоун Карауэй. Ваша няня.

Что-что?

— Нет, — говорю я. — Нашу няню зовут Кейтлин. Я не знаю никакой Слоун.

Хавьер достает из папки фотографию и пододвигает ко мне. На снимке Вайолет и Харпер на пляже с Кейтлин.

— Ну да, это Кейтлин, — говорю я, поднимая на него взгляд.

— Она сообщила полиции, что ее зовут Слоун Карауэй, — пожимает плечами Хавьер. — Уверен, что у нее проверили документы.

Я снова смотрю на фото. Слоун Карауэй? Но тогда зачем она сказала нам, что ее зовут Кейтлин?

— Послушайте, — говорит Хавьер. — Дело против вас практически железобетонное. Сегодня утром от прокурора пришло письмо. Нашли оружие, из которого стреляли в миссис Локхарт. Отпечатков нет, но номер пробили. Оно зарегистрировано на ваше имя. Я понимаю, вы не хотите признавать вину, но с учетом показаний мисс Карауэй…

— Вайолет этот пистолет подарила мать! Я его даже в руках ни разу не держал! — Мой голос срывается. — Я не буду признавать вину. Не могу. Я этого не делал.

Лицо Хавьера каменеет, губы поджимаются. Он вздыхает.

— Не совершайте ошибку. Как я уже говорил на прошлой встрече, это может быть ваш лучший шанс на сокращение срока. Я знаю, что это не идеальный вариант, но вы должны учесть альтернативу. Если дело дойдет до суда и вас признают виновным, то на свободу вы выйдете через десятилетия. Что будет с вашей дочерью, Джей?

Плечи опускаются. Харпер. Моя прекрасная кареглазая девочка.

— Где она? — спрашиваю я, роняя лицо на руки. — С ней все в порядке? Мне нужно позвонить сестре. Она приедет. Сможет побыть с ней.

Я многие месяцы не разговаривал с Дениз, хотя она набирает меня каждые пару недель. Я игнорирую ее, не перезваниваю. Собираюсь, но как-то не до того — нет настроения выслушивать ее просьбы