Ложь за ложью - Софи Става
Хавьер открывает свою папку, шуршит листами и вынимает какую-то бумагу.
— Она под опекой мисс Карауэй.
Я вскидываю голову и хмурюсь на него в недоумении.
— Кейтлин? Почему Харпер у нее? Она должна быть с семьей.
— Похоже, что мисс Карауэй, — Хавьер произносит имя медленно, с нажимом, поправляя меня, — указана как опекун Харпер. В вашем завещании. На случай, если вы и миссис Локхарт оба станете недееспособными.
— Что? — Бред какой-то! — Нет-нет, тут точно ошибка. Опекуном назначена моя сестра.
Когда родилась Харпер, это была та еще проблема — убедить и Дениз, и Вайолет. В общем-то, неудивительно — они друг друга на дух не переносили. Дениз считала Вайолет снобкой, а Вайолет называла Дениз нахлебницей. Обе были по-своему правы. Но я не мог вынести мысль, что Харпер придется жить с родителями Вайолет и даже, честно говоря, с моими собственными. «Она должна остаться с кузенами, — убеждал я Вайолет, — с другими детьми, с семьей. И потом, с какой стати с нами обоими что-то случится?» В конце концов Вайолет сдалась, да и Дениз тоже, когда до нее дошло, что к опеке прилагается чек. Неужели Вайолет изменила завещание без меня? Зачем?
— На документе — ваша подпись. Рядом с подписью миссис Локхарт. — Хавьер достает из папки еще один лист и протягивает мне, тыча пальцем в нижнюю часть страницы. — Нам его переслал ваш нью-йоркский адвокат. Сказал, что это вы ему отправили.
Я смотрю на бумагу, потеряв дар речи. Моя подпись, отчетливо прописанная синими чернилами, стоит рядом с подписью Вайолет.
Наконец я поднимаю голову и трясу ею.
— Нет! Я это не подписывал! И уж точно ничего не отправлял. Я не хочу, чтобы она осталась с этой… Кейтлин или, как ее там, — Слоун! Прошу, дайте позвонить Дениз.
— Послушайте меня, — вздыхает Хавьер. — У мисс Карауэй, судя по всему, есть адвокат. Очень хороший. Если хотите оспорить завещание, то придется действовать по букве закона. Это может занять месяцы. — Он закрывает папку. — Я могу этим заняться, если хотите.
У меня голова идет кругом. Что происходит?
— Да! Харпер с ней быть не может!
Хавьер кивает.
— Хорошо, я займусь. Теперь насчет сделки… вы уверены?
— Да сколько мне повторять? Я не собираюсь сидеть пятнадцать лет за преступление, которого не совершал!
Брызги слюны летят изо рта, падая на стол.
Хавьер кивает.
— Я понимаю. Давайте я еще раз поговорю с прокурором. Посмотрю, есть ли пространство для маневра. — Он встает. Ножки стула со скрежетом проезжают по бетонному полу. — А пока постарайтесь отдохнуть, ладно? — Голос его становится мягче.
Я тупо киваю, тяжело дыша. Отдохнуть, ага. Интересно, мне теперь вообще когда-нибудь удастся отдохнуть?
— И еще, Джей… — Хавьер кладет руку мне на плечо. Я поднимаю взгляд и замечаю жалость в его глазах. Очевидно, он считает меня ничтожным куском дерьма. — Я видел Харпер с мисс Карауэй, когда они выходили из участка. Похоже, она в надежных руках. С ней все хорошо — улыбалась, лопала M&M’s из огромного пакета…
Я сижу в камере, привалившись спиной к стенке. Такое чувство, что я на краю черной бездны и она вот-вот поглотит меня целиком.
Я запускаю пальцы в волосы, тяну, дергаю. Зачем Вайолет оформила опекунство на Кейтлин? Почему Кейтлин скрывала настоящее имя?
В сотый раз наша последняя ссора прокручивается у меня в голове, как заезженная пластинка. Голос Вайолет громко отдается эхом, вибрирует по всей камере, отскакивает от бетонных стен.
«Это именно то, на что я надеялась».
Что она имела в виду? Она хотела, чтобы я закрутил роман с Кейтлин? Но зачем тогда оформлять опекунство на женщину, к которой она сама меня толкала?
Хотя какой там «роман»! То, что было между мной и Кейтлин (Слоун?), вряд ли можно назвать романом. В основном все было невинно — ну пофлиртовали, поцеловались пару раз. Отвлечься хотелось, не больше. Мы оба это понимали. Просто Вайолет последние месяцы сама была не своя — то прижмется, то оттолкнет, а на курорте вообще ледышкой стала. Улыбалась сквозь зубы, притворялась спящей. Я в кровать ложусь, а она глаза закрывает. Я стал как взведенная пружина, места себе не находил. А тут и Кейтлин рядом, ждет.
Кто бы устоял? Я почти не узнавал Вайолет. И дело не во внешности, хотя и в ней тоже. Вспоминаю фото, которое мне показывал сегодня Хавьер: они с Кейтлин на пляже, между ними Харпер. За последние недели она набрала вес. Такой толстой я никогда ее не видел, — ну, не считая беременности. И кожа испортилась: прыщи вылезли — на подбородке, на лбу. Вайолет, которую я знал, с которой делил постель больше десятка лет, с которой чистил зубы бок о бок, всегда следила за весом. И за кожей ухаживала до умопомрачения — то какие-то ночные сыворотки и кремы, то скрабы и чистки у косметолога. Да и не только это изменилось. Она стала одеваться в какие-то уродливые поношенные мешки. Но главное — ее поведение. Превратилась в недотрогу. Стала будто дух бесплотный.
На острове Вайолет отстранилась, а Кейтлин, наоборот, вышла на первый план. Кейтлин — с ее манящим взглядом и хриплым смехом. Она смотрела на меня так, как раньше смотрела Вайолет.
А ведь Кейтлин, если подумать, чем-то напомнила мне Вайолет. В смысле — ту, прежнюю Вайолет. Смешно, сейчас только дошло: в то утро, когда мы уезжали на остров и Кейтлин появилась на пороге, на какую-то долю секунды мне показалось, что это Вайолет. У Кейтлин волосы стали темнее, чем раньше, да и короче — точь-в-точь те же стрижка и цвет, что у Вайолет. И одета она была в вещи, очень похожие на то, что носила Вайолет. Она покраснела, когда я сделал ей комплимент, сказала, что блузку ей дала Вайолет, — да и вообще весь наряд. Тогда я не придал этому значения: женщины ведь вечно одеждой обмениваются, советы друг дружке дают, ведь так?
Но теперь это почему-то меня грызет. Может, Кейтлин завидовала Вайолет? Может, она одевалась в ее вещи и вела себя как она, потому что хотела быть ею? От этой мысли меня накрывает волна тошноты. Неужели она настолько