Американская глубинка. Реднеки, хиллбилли и трейлеры - Арли Хохшильд

Ознакомительная версия. Доступно 14 из 72 стр. Когда я сказала одному мужчине, что живу в Антилоп Вэлли, он немедленно ответил: «О, у вас есть хиппи». Другой видел репортаж Fox News о студентах Антилоп Вэлли, протестующих против повышения платы за обучение. Они соединили себя железными цепями и стояли перед телекамерами на краю крыши университетского здания. Если один упадет, упадут и все остальные, в чем, я полагаю, и был их смысл. «Вы сказали, что студентам Антилоп Вэлли нужен средний балл „A“ для поступления?» — с недоверием спросил меня кто-то. «Эта история с цепями кажется мне довольно глупой».

Из-за стола на собрании «Женщин-республиканок Юго-Западной Луизианы» Мадонна Мэсси, певица госпел, заявила, что «обожает Раша Лимбо». В прошлом Лимбо казался мне резко категоричным, и, не испытывая любопытства и будучи задетой, я обычно переключала канал. Но теперь я сказала Мадонне: «Я бы хотела поговорить о том, что именно тебе в нём нравится». Когда неделю спустя мы сидели за сладким чаем в местном Starbucks, я спросила Мадонну, что ей нравится в Лимбо. «Его критика „феми-наци“, знаешь, феминисток, женщин, которые хотят быть равными мужчинам». Я переварила это мгновение. Затем она спросила, что я думаю, и после того, как я ответила, она заметила: «Но ты милая…» Оттуда мы перешли к эпитетам Лимбо («комми-либералы», «экологические чокнутые»). Наконец, мы пришли к основному чувству Мадонны, что Лимбо защищает её от оскорблений, которые, как она чувствовала, либералы на неё обрушивали: «О, либералы думают, что верящие в Библию южане — это невежественные, отсталые, деревенщины, неудачники. Они думают, что мы расисты, сексисты, гомофобы и, возможно, толстые». Её дед боролся как отчаянно бедный издольщик в Арканзасе. Она была талантливой певицей, любимой большим приходом, выпускницей двухгодичного библейского колледжа и заботливой матерью двоих детей. В этот момент я начала осознавать силу оскорблений из синих штатов, дразнящих жителей красных штатов. Лимбо был стеной против либеральных оскорблений, обрушиваемых на неё и её предков, как она чувствовала. Изобретали ли их правые СМИ, чтобы разжигать ненависть, думала я, или либеральных оскорблений хватало на всех? В следующий раз, когда я увидела Мадонну, ей было интересно, было ли мне трудно слышать то, что она сказала. Я сказала ей, что нет. «Я тоже иногда так делаю, — сказала она, — пытаюсь убрать себя с дороги, чтобы увидеть, что чувствует другой человек».

Когда я шла с Майком Шаффом по полям сахарного тростника старой плантации Армелиз или сидела с Мадонной в пятидесятнической церкви Living Way, я обнаруживала хороших людей в центре этого Великого парадокса. Как могла добрая Мадонна выступать против государственной помощи бедным? Как мог такой теплый, умный, вдумчивый человек, как Майк Шафф, жертва корпоративных злоупотреблений и бессмысленного разрушения, направлять столько своего огня на федеральное правительство? Как мог штат, который является одним из самых уязвимых для изменчивой погоды, быть центром отрицания климата?

Итак, желая узнать ответ, я начала это путешествие в самое сердце правых.

Вот он, сидит на своем деревянном крыльце, с которого открывается вид на ухоженный двор в пригородном Дериддере, Луизиана, и высматривает мою машину. Он встает со стула, махая одной рукой и опираясь другой на ходунки. Широкогрудый мужчина ростом шесть футов три дюйма с седой стрижкой ежиком и синими как небо глазами, Ли Шерман, восемьдесят два года, одаривает меня приветственной улыбкой. Игрок футбольной команды «Даллас Тексанс» (позже переименованной в «Канзас-Сити Чифс») в течение двух лет, отмеченный в справочнике «Кто есть кто в американском автоспорте», гонщик NASCAR, который ездил со скоростью 200 миль в час в шейном корсете и огнеупорном костюме, и гордый покупатель воднолыжной лодки, когда-то принадлежавшей телевизионной Чудо-женщине, Ли пожимает мне руку, извиняясь: «Извините, что я на этой штуке», — указывает он на свои ходунки, — «и не могу провести вас по дому как следует». Он не чувствует себя самим собой, говорит он, но добродушно принимает свои слабые ноги. Учитывая его опасную работу в «Питтсбург Плейт Гласс», он счастлив, что жив. «Все мои коллеги с тех времен мертвы; большинство умерли молодыми», — говорит он мне, медленно проводя меня через аккуратный дом к обеденному столу, на который он поставил чашки, кофе, печенье и большой фотоальбом.

Когда я ехала на север из Лейк-Чарльза через юго-западную Луизиану в Дериддер, я проезжала мимо всяких автозаправок, магазинов «Фэмили Доллар», офисов кредитов до зарплаты, закусочных и пышных зеленых рисовых полей — иногда в мокрых каналах между рядами риса выращивали раков — плоских со всех сторон до горизонта. Примерно в 200 милях к западу от Дериддера, на земле, граничащей с Техасом, лежала огромная сосновая глушь, некогда ничейная земля, где легендарные преступники Бонни и Клайд грабили и бродили. К северу лежали поля сои, сахарного тростника и бобов, нефтяные качалки, кивающие в далекой дали. В 130 милях к юго-востоку от Дериддера находился Батон-Руж, столица Луизианы. Вдоль великой Миссисипи, между ней и Новым Орлеаном, стоят величественные усадебные дома плантаций, окруженные изящными полами зеленых газонов, где когда-то жили самые богатые семьи Америки. Теперь они являются туристическими достопримечательностями, но над ними нависают гигантские соседние нефтехимические заводы, такие как Shintech, ExxonMobil и Monsanto.

Ли тоже стал страстным защитником окружающей среды из-за того, что он пережил, увидел и что ему приказывали делать в качестве трубопроводчика на нефтехимическом заводе. Приход Калкасью, где он проработал пятнадцать лет в компании «Питтсбург Плейт Гласс» в Лейк-Чарльзе, входит в число 2 процентов американских округов с самыми высокими выбросами токсичных веществ на душу населения. Согласно данным Американского онкологического общества, в Луизиане второй по величине показатель заболеваемости раком среди мужчин и пятый по величине показатель смертности от рака среди мужчин в стране.

Но Ли недавно вызвался расклеивать придорожные плакаты в поддержку конгрессмена от Чаепития Джона Флеминга, который получил 91 балл по шкале правого «FreedomWorks» и выступает за сокращение Агентства по охране окружающей среды, ослабление Закона о чистом воздухе, бурение на внешнем континентальном шельфе, а также против регулирования парниковых газов и за меньшее регулирование Уолл-стрит. Ли — постоянный участник собраний Дериддерского Чаепития, одетый в свою красно-бело-синюю футболку партии с изображением орла, точащего когти. Так почему же Ли, эколог, так стремится расклеивать придорожные плакаты за политика, призывающего к сокращению Агентства по охране окружающей среды? Если бы я могла ответить на этот вопрос, возможно, я бы открыла дверь к Великому парадоксу.

Возможно, я также нашла бы ключ к собственному пути Ли от левых к правым. Годами, когда он работал

Ознакомительная версия. Доступно 14 из 72 стр.