Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

Фёдор спросил, следует ли ему остаться здесь или его ожидают на приёме. Демидов объяснил порядок и тут же отвлёкся на подошедшего придворного. Тот пригласил нас к окну, где стоял князь Платон Зубов. При одном упоминании его фамилии я почувствовал себя неуютно, ведь историю убийства Павла помнил достаточно хорошо. Платон Зубов был одним из участников заговора, а его старший брат — вроде именно он нанёс императору удар тяжёлой табакеркой.

До той мартовской ночи оставалось ещё почти пять лет, предстоящее знакомство не вызывало у меня ни малейшего удовольствия. Впрочем, я уже не был уверен, что события вообще пойдут известным мне путём.

Ведь за последний год Павел Петрович заметно охладел к прусским военным порядкам, которыми прежде так увлекался. Его всё больше занимали собственные представления об устройстве армии, новые способы вооружения пехоты и тактика её применения. Наши разговоры давно вышли за пределы оружейных опытов. Мне нравилось наблюдать, как он постепенно пересматривает прежние убеждения, особенно когда находил для этого основания самостоятельно. Да еще сам Павел оказался совсем не таким человеком, каким его описывали некоторые историки. Одни изображали его едва ли не безумцем, другие пытались оправдать любое его решение.

Я же знал человека вспыльчивого, порой до нелепости упрямого, но вместе с тем умного, любознательного и способного увлечься хорошей идеей. Мы не всегда сходились во мнениях, случалось мне даже спорить с великим князем, однако за всё время нашего знакомства у меня не возникало сомнений в искренности его намерений.

Разумеется, Зубов ещё не совершил ничего подобного. Я прекрасно понимал, насколько несправедливо судить человека за преступление, которое он совершит лишь в другой, возможно, уже не существующей истории. Но понимание ничуть не помогало. Слишком уж хорошо я успел узнать Павла Петровича, чтобы спокойно смотреть на одного из его будущих убийц. Зубов выслушал представление, задержал на мне взгляд и спросил о Дербенте. По его словам, донесения его брата Валериана читали при дворе с таким интересом, какого не удостаивались иные известия о гораздо более крупных победах.

— Егери, вооружённые вашими штуцерами, очень хорошо отличились. Теперь всякий, кому довелось поговорить с участником похода, уверен, что ваше оружие стреляет само, — объяснил он подобный интерес.

— В бою помогло, князь, но я бы не стал отдавать всю заслугу затворам, — ответил я ему.

— Редкая осторожность для человека, чьё имя сегодня у всех на языке. Валериан обещал прислать подробные ведомости. Передам вам копию, если сочтёте нужным разобраться, как ваши изделия обращаются в руках людей, которым некогда беречь их от каждой царапины, — предложил фаворит императрицы.

— Благодарю вас.

Зубов кивнул и обратился к ожидавшему его гостю. Теперь я подумал, что уже несколько месяцев не мог получить от военного ведомства подробностей, которые обещали прислать. У подобных знакомств имелись удивительные способы ускорять интересные моменты.

В конце 1795 года мы сдали прежний большой заказ: две с половиной тысячи капсюльных ружей и пятьсот казнозарядных штуцеров. Следующий наряд назначили на две с половиной тысячи капсюльных и полторы тысячи казнозарядных штуцеров. Казнозарядные давали слишком большое преимущество при стрельбе, поэтому к ним получался повышенный интерес.

Но ещё до этих распоряжений Мартынов жаловался на тесноту, ведь теперь в некоторых отделениях рабочим было трудно разойтись с заготовкой в руках. Мы с Демидовым собирались добиться государственного финансирования для расширения Сестрорецкого оружейного завода.

Камергер позвал Демидова и меня, но Фёдор остался в приёмной. Мы прошли за служителем в небольшую комнату, где государыня сидела у стола с бумагами. Ни торжественного ряда придворных, ни музыки здесь не было. Только Екатерина, чиновник у окна и несколько листов, среди которых я сразу узнал наши заводские планы. Демидов терпеливо ожидал, пока государыня обратит на нас внимание. Я тоже последовал его примеру.

— Николай Никитич, вы настойчивый человек, — произнесла наконец императрица. — Я велела передать вам своё решение ещё третьего дня, но вы всё-таки пожелали явиться лично.

— Ваше величество, я надеялся, что вы позволите представить вам Романа Андреевича Резникова. Изобретателя и производителя нашего нового оружия, — пояснил он императрице.

— Разумеется, надеялись. Иначе вам пришлось бы благодарить меня заочно, а вы никогда не упускаете случая сделать это лично, — метко заметила императрица.

Демидов поклонился с таким довольным видом, словно только что получил чрезвычайно лестный комплимент.

— Признаться, государыня, я действительно хотел воспользоваться случаем.

— Ах, Николай Никитич, если бы вы хоть однажды поступили иначе, я начала бы беспокоиться о вашем здоровье.

Она улыбнулась и наконец посмотрела на меня.

— Подойдите, Роман Андреевич. Я давно собиралась с вами познакомиться.

Я сделал несколько шагов и поклонился.

— Благодарю вас за оказанную честь, ваше величество.

— Оставьте благодарности господину Демидову. Он произнесёт их за вас обоих и поверьте, справится гораздо лучше. А мне хотелось бы взглянуть на человека, который доставил столько хлопот нашей казне, — произнесла императрица.

— Надеюсь, государыня, подобные хлопоты принесли некоторую пользу, — поклонился я еще раз.

— Некоторую? Как скромно! Прежде мне говорили, что молодые люди бывают тщеславны. Должно быть, мои собеседники не были знакомы с вами, — улыбнулась она.

Екатерина пригласила нас сесть. Демидов дождался её повторного жеста, прежде чем опуститься в кресло, а я постарался устроиться с той непринуждённостью, какую только мог изобразить под её внимательным взглядом.

— Мне известно, что вы начинали с весьма скромной мастерской, — продолжила она. — Удивительная перемена за столь короткое время.

— Мастерская осталась, ваше величество. Просто дел у неё стало значительно больше, — пришлось признаться мне.

— И друзей тоже, насколько я понимаю. И врагов разумеется… — теперь императрица вспомнила историю с ограблением, закончившуюся реками пролитой крови.

— Мне посчастливилось встретить людей, которые поддержали мои начинания.

— Вот именно. Посчастливилось, — подтвердила она.

Екатерина поднесла к губам чашку, сделала небольшой глоток и поставила её на стол. Я не знал, следует ли мне поддержать разговор или ждать следующего вопроса. Демидов явно предпочитал второе, поэтому я последовал его примеру.

— Как поживает Павел Петрович, Роман Андреевич? — вот сейчас я даже не удивился ее вопросу.

— Когда мы встречались в последний раз, великий князь был здоров и весьма занят, ваше величество, — почтительно