Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

Сам я знал про их заведомую нелюбовь к английскому государству, что не стоит путать шотландцев с англичанами, когда пятьдесят лет назад они едва не захватили Лондон во время последнего восстания против британской короны. Но напоминать про подобное сейчас все же не решился, поэтому ответил сугубо нейтрально.

— Мы уже обучаем собственных мастеров, ваше величество. Наше товарищество занимается не только изготовлением новых машин, но и подготовкой людей, которые смогут впоследствии работать с ними самостоятельно.

— А если господа Берд и Гаскойн завтра передумают? У англичан, говорят, бывают весьма переменчивые настроения, — не отступает императрица.

— Нам будет очень жаль лишиться столь способных компаньонов. Но мастерские все равно останутся здесь, вместе с машинами и людьми, которые научились ими пользоваться. Ведь свои знания они не увезут с собой, они будут и дальше приносить пользу России. Очень большую пользу, государыня, — подчеркнул я данным факт.

— И вы не опасаетесь, что иностранцы унесут с собой ваши секреты? — удивилась государыня.

— Унести чертежи значительно проще, чем целое производство, государыня. Мне кажется, что господа Берд и Гаскойн в достаточной степени уже обрусели, чтобы не опасаться подобного.

— Какое утешительное обстоятельство!

Она помолчала.

— Надеюсь, вы не слишком доверчивы, Роман Андреевич. Молодому человеку, который быстро добивается успеха, начинают предлагать дружбу люди, прежде не замечавшие самого его существования. Некоторые бывают весьма убедительны.

— Я стараюсь отличать дружбу от деловых интересов, ваше величество.

— И вам удаётся?

— Не всегда, — признался я.

Екатерина посмотрела на меня с неожиданным одобрением и обратилась к Демидову:

— Николай Никитич, я вижу, что вы нашли себе компаньона, которого ещё не успели окончательно испортить успехи. Прошу вас, постарайтесь сохранить его в таком состоянии.

— Приложу все усилия.

Императрица несколько мгновений разглядывала нас обоих. Потом сдвинула бумаги в сторону и заговорила совсем другим тоном.

— Знаете, господа, мне нередко приходится выслушивать людей, которые уверяют, будто желают исключительно пользы государству. Их бывает трудно отличить друг от друга. Все необыкновенно преданны, все готовы пожертвовать собственным состоянием ради общего блага. Удивительно только, что после подобных жертв многие почему-то становятся ещё богаче.

Она слегка приподняла брови.

— А вы, Роман Андреевич, чего вы желаете? Едва ли человек станет посвящать всё своё время заводам, имея возможность жить в своё удовольствие, если не рассчитывает получить нечто большее.

Вопрос показался мне гораздо более неприятным, чем прежние. Я действительно мог бы давно оставить большую часть дел на управляющих, заняться частными заказами и жить вполне обеспеченным человеком. Но стоило представить, сколько ещё можно было сделать с теми возможностями, которыми я располагал, как сразу подобная частная жизнь теряла всякую привлекательность.

— Мне хотелось бы довести начатое до конца, ваше величество, — ответил поэтому я.

— А где же этот конец?

Я невольно улыбнулся.

— Боюсь, пока не могу его разглядеть. Очень не близко, как я чувстую.

— Вот как? Значит, вы и сами не знаете, когда остановитесь.

— Вероятно, что нет, государыня.

Екатерина неторопливо кивнула.

— Понимаю. С подобными людьми я знакома довольно хорошо.

Она взяла лист с пометками.

— Что ж, господа, думаю, мы достаточно поговорили о ваших занятиях. Теперь можно вспомнить и о моих.

Демидов выпрямился.

— Я разрешаю начать подготовительные работы в Сестрорецке. Осмотрите место, определите, что потребуется для строительства, потом представьте окончательный проект с расходами.

Демидов поднялся и склонился перед государыней.

— Благодарю вас, ваше величество. Мы приложим все старания, чтобы оправдать оказанное доверие.

Я тоже поднялся и поклонился.

— Благодарю вас, государыня.

— Постарайтесь оправдать его делом, Роман Андреевич. Благодарности Николай Никитич и впрямь лучше вас произносит.

Она протянула Демидову бумагу, но не сразу отпустила её.

— И ещё одно. Я полагаю, вы достаточно хорошо понимаете разницу между частным предприятием, государственным заводом и придворной мастерской?

— Разумеется, ваше величество.

— Мне бы хотелось, чтобы её понимали и все прочие. Особенно те, кому вы станете рассказывать о новом строительстве.

Она разжала пальцы.

Я невольно вспомнил Гатчину. Но Демидов, судя по тому, как осторожно складывал бумагу, подумал о чём-то своём. Екатерина не назвала ни одного имени, тем не менее продолжать этот разговор не хотелось никому из нас.

— Надеюсь, оснований для недоразумений не возникнет, — сказал Демидов.

— Буду весьма рада, если вы окажетесь правы.

Она вновь села и подняла взгляд на меня.

— Я рада, что Павел нашёл себе столь способного знакомого, Роман Андреевич. Он редко рассказывает мне о своих занятиях. Надеюсь, когда вы вновь увидитесь, вы сумеете передать ему, что я рада его успехам.

Сейчас императрица заметно удивила меня, но она не стала продолжать дальше подобную тему:

— Ой, что-то я все говорю и говорю. Вы ведь собирались сегодня на бал? Надеюсь, мы не отняли у вас слишком много времени. Николай Никитич, я буду ждать окончательного проекта.

Мы поднялись и поклонились. Демидов направился к двери, а я последовал за ним, стараясь не оглядываться. Демидов шёл рядом, не торопясь нарушать молчание.

— Поздравляю, Роман Андреевич, — сказал он наконец, когда мы вышли за двери. — Вы произвели хорошее впечатление.

В приёмной Фёдор сразу заметил, что Демидов выглядит довольным. Он подождал, пока тот договорит с камергером, и лишь тогда подошёл.

— Получилось?

— Начинать приготовления разрешено. До первого камня ещё нужно пройти через ведомство. Зато сегодня у нас есть право требовать рассмотрения проекта, а не милостиво умолять, — я решил, что брата можно обрадовать высочайшим повелением.

— Тогда, пожалуй, нам всем действительно стоит выпить. Завтра вы опять станете такими же неприятными собеседниками, как прежде, — получил я язвительное замечание в ответ от него.

Демидов, до этого абсолютно серьезный, рассмеялся. Когда мы прошли в бальный зал, оркестр уже играл. У дверей толпились те, кто хотел лучше видеть прибытие гостей, вдоль стен неторопливо перемещались группы кавалеров. Но почти всякий разговор прекращался на мгновение, когда мимо проходил человек достаточно известный, чтобы его стоило обсудить после. В центре разворачивались танцы. Сбоку придворные следили за шведскими гостями, разговоры о возможном браке молодого короля с великой княжной были сейчас предметом не меньшего внимания, чем итальянские победы французов. Рядом стояли Беляев и незнакомый офицер, Фёдор мне представил ротмистра Климова.

Мы вошли в зал. Свечи отражались в зеркалах