Оружейникъ. 1795 - 1796 - Григорий Ясинский

Один из каменщиков отложил инструмент и с любопытством разглядывал мою трость. Когда я повернул к нему голову, он поспешно снова принялся за работу. Вряд ли рабочие ожидали увидеть человека, по чьим распоряжениям тут меняли весь заводской двор, едва способным устоять на ногах. Я и сам такого не ожидал ещё месяц назад.

На бумаге новые корпуса выглядели гораздо солиднее: ровные прямоугольники, подписи, места для станков и складов. Здесь же пока лежали груды кирпича и грязь налипала к башмакам. Но люди уже строили. Можно было обойти площадку и увидеть, что ещё вчера существовало только в наших расчётах. Я представлял, сколько нового оборудования удастся разместить в этих помещениях. Поэтому впервые за многие недели почувствовал знакомое нетерпение — не поправиться поскорее, не узнать наконец имена нападавших, а просто дождаться дня, когда здесь начнётся работа.

На обратном пути правая нога начала дрожать от усталости. Я остановился у навеса, будто рассматривая крепления, и дождался, пока смогу идти дальше. В контору я вернулся уже с куда меньшим удовольствием. Попросил воды, посидел немного, потом ещё раз просмотрел план с Лазаревым. По существу нам хватило четверти часа. Основные работы шли как надо, окончательные решения по отдельным помещениям можно было принять позже, когда станет ясно, что казна действительно оплатит. Мартынов хотел обсудить прибывших мастеров, однако я перенёс разговор на завтра.

До условленного времени оставалось немного, ещё один час мне предстояло провести, сидя напротив человека, с которым я вовсе не стремился встречаться. Когда я попросил подать экипаж, Лазарев поклонился и отправился к каменщикам. Мартынов проводил меня до крыльца. На прощание он ещё раз предложил приехать с бумагами вечером. Я отказался и велел дать мне хотя бы день спокойно перевести дух после такого путешествия. Он обещал, хотя я ни минуты не сомневался, что завтра на столе снова окажется очередная ведомость.

Гатчинские офицеры ожидали возле экипажа. Старший помог мне устроиться и, прежде чем закрыть дверцу, спросил:

— Куда теперь прикажете?

Я назвал поворот за заводскими воротами.

— Там будет стоять чужая карета. К нам пересядет её хозяин. Прошу вас проверить, нет ли с ним посторонних, но в разговор не вмешиваться.

— Если он без оружия, возражений не будет, — ответил офицер. — Но от экипажа мы не отойдём, Роман Андреевич. Таков приказ его высочества.

Я не собирался с ним спорить. Павел прислал служивых людей после покушения вовсе не затем, чтобы они беспрекословно исполняли мои прихоти. У них имелись его инструкции, поэтому они выполняли их в первую очередь.

Карета стояла на обочине у небольшого перелеска, откуда не было видно ни заводского двора, ни ближайших домов. Две лошади щипали пожухлую траву, кучер сидел на козлах. Сам англичанин дожидался у дверцы вместе с тем господином, которого присылал ко мне. Увидев наш экипаж, он что-то сказал спутнику и отошёл от кареты.

Офицеры спешились прежде, чем мы остановились. Старший подошёл к Брэддоку, поздоровался и попросил снять верхнюю одежду. Англичанин исполнил просьбу без возражений, хотя по его лицу было видно, что она ему не по душе. Офицер осмотрел сюртук, пропустил ладонью по карманам и вернул его владельцу. Второй в это время беседовал с доверенным лицом возле чужой кареты. Я следил за всем через окно. Не знаю, что доставляло мне больше удовольствия — предусмотрительность гатчинцев или недовольный вид Брэддока. Возможно, оба обстоятельства понравились в равной мере.

Англичанин подошёл к моей дверце, поклонился и забрался внутрь. Он был одет скромнее, чем я его помнил, хотя вещи оставались добротными. Лицо заметно осунулось, на висках прибавилось седины. Теперь же англичанин едва удержался от того, чтобы посмотреть на мою ногу, мне стало ещё неприятнее.

— Благодарю, Роман Андреевич, — сказал он. — Признаться, я не был уверен, что вы согласитесь.

Брэддок сел напротив. Из-за моей вытянутой ноги ему пришлось устроиться боком. Он положил шляпу рядом с собой и подождал, пока гатчинец закроет дверцу. Тот остался снаружи, неподалёку от кучера.

— Мы не поедем? — спросил англичанин.

— Нет, господин Бреддок.

Из-за окна доносилось фырканье лошадей. По дороге изредка проезжали крестьяне, но никто не проявлял к двум остановившимся каретам особенного интереса. Брэддок оглянулся на офицера у дверцы, затем снова повернулся ко мне.

— Я слышал, вам досталось довольно тяжело. Хочу вас заверить, что ни к бойне в вашем доме, ни к покушению на вас я не имею никакого отношения.

Я ничего не ответил, продолжая внимательно на него смотреть. Он принял мое молчание за ответ. Это можно было поставить ему в заслугу. Брэддок, видимо, понял, что любезностями меня не расположить, поэтому больше не пытался.

— Так что за сведения у вас? — напомнил я.

— Прежде я хотел бы объяснить, в каком положении оказался, — он немного помедлил. — Вы, конечно, слышали, что после происшествия в вашем доме у меня возникли серьёзные затруднения. И дело не ограничилось арестом и последующим освобождением. Следствие закончилось, обвинений мне не предъявили, но для многих моих знакомых этого оказалось достаточно. Некоторые перестали принимать меня, другие охотно принимали, однако стоило заговорить о делах, как выяснялось, что обстоятельства заметно изменились.

Брэддок недовольно поморщился.

— Не поймите меня неправильно, Роман Андреевич. Я занимаюсь торговлей достаточно долго и привык к тому, что люди меняют свои решения. Бывает, находят другого поставщика, бывает, просто хотят добиться лучшей цены. Но в данном случае причины были совершенно очевидны. Никто не желал связываться с человеком, которого ещё недавно подозревали в столь скверном преступлении. Особенно после того, как выяснилось, что среди погибших действительно находились люди, прежде состоявшие у меня на службе. Об этом обстоятельстве, к сожалению, не забыли даже те, кто охотно согласился с выводами следствия.

Я слушал, не перебивая. История о потерянных контрактах меня нисколько не трогала, но хотелось понять, куда именно он клонит.

— Последний год я потратил на то, чтобы привести дела в прежнее состояние, — продолжил англичанин. — Пришлось заново договариваться с людьми, с которыми раньше достаточно было