Грань безумия - Анастасия Пименова

Захожу в просторный холл, который больше всего моего дома, и оглядываюсь, вспоминая, когда была здесь в последний раз. Больше двух лет назад. Почти сразу же после исчезновения Ника. Я прибежала сюда, прошла через пост охраны, которая спокойно пропустила меня на территорию дома Максвеллов, и зашла внутрь. Тогда-то я и узнала от их дворецкого, что мистер Максвелл покинул город в срочном порядке вместе со своим сыном.

Я спрашивала, что случилось, но не получила толком никакого объяснения. Меня даже не подумали выгнать, и я в тот день спокойно прошла в комнату Ника, где часто бывала, и просто села на кровать. Долго смотрела на предметы и даже ночь провела в его комнате, чтобы на следующее утро встать и уйти, понимая, что случилось что-то плохое. Ведь он бы так резко никогда не исчез.

Более я сюда не приходила. До этого момента.

Иду, смотря на колонны, которые всё такие же внушительные, какими мне всегда и казались. Вижу широкую лестницу, но прохожу мимо неё, так как мне сказали, что Ник сейчас в тренировочной, где ранее я не была.

Сворачиваю несколько раз и открываю широкие массивные двери.

Захожу, замечая большие окна с одной стороны, которые тут вместо стен. Маты лежат на полу, боксерская груша висит в стороне. Замечаю ещё множество разного спортивного инвентаря, но мой взгляд приковывает только одно.

Кольца, которые прикреплены к потолку за веревки и на которых сейчас висит Ник.

Поднимаю голову и наблюдаю за тем, как лучи солнца освещают его тело. Сейчас на нем одни спортивные штаны, и я замечаю каждый мускул, что грациозно перетекает из одного движения в другое. А обнажённый торс словно выточен из камня.

Тишина зала прерывается лишь тихим скрипом веревок и его размеренным дыханием.

Продолжаю наблюдать даже тогда, когда останавливаюсь.

Я чувствую, как в груди поднимается странное, тяжёлое, почти тревожное чувство — но оно одновременно и манит, и пугает.

Ощущаю то, что не должна испытывать, как дыхание слегка сбивается, а сердце начинает ускорять ритм.

Ник спрыгивает с колец, приземляясь на мягкие маты, и оборачивается, натыкаясь взглядом на меня.

— Привет, — здоровается он, вытирая пот со лба полотенцем, которое лежало прямо на матах. Его голос звучит немного хрипло после тренировки.

— Привет.

Он подходит ко мне, и я замечаю, как его глаза внимательно изучают меня.

Сейчас его дыхание несколько участилось из-за тренировки, и я смотрю, как его грудь то опускается, то поднимается. Перемещаю взгляд на руку, на тату, что тянется от кисти и до самого плеча.

— Когда ты её сделал? — задаю вопрос, чтобы отвлечься и сбросить с себя странное наваждение.

— Пару месяцев назад. Захотелось скрыть следы от уколов.

— Следы?

— Да, — Ник подходит ближе и показывает мне левую руку, где на внутреннем изгибе локтя сквозь рисунок пробиваются черные, едва отличающиеся по цвету, пятна со странными тонкими линиями, уходящими в разные стороны.

— Что это?

Касаюсь его, провожу пальцем, чувствуя шероховатость.

— Последствия. Препарат, который мне вкалывали, был экспериментальным. Побочные эффекты оказались… не самыми приятными.

— Экспериментальный препарат?

— Да. Иного выхода не было.

— Было больно?

— Почти нет, — спустя несколько секунд заминки отвечает он, опуская глаза на мои пальцы, что ещё касаются его руки.

Опускаю руку, и Ник отходит в сторону, чтобы взять с лавки футболку, которую тут же надевает.

Он явно не хочет говорить о том, что там было, поэтому не буду настаивать. Не знаю, что ему пришлось пережить за эти два года, но это что-то оставило на нем отпечаток.

Сегодня у нас было в планах покататься на лошадях. Он сам это предложил несколько дней назад, и я с удовольствием согласилась, потому что в последний раз каталась как раз с ним, более двух лет назад.

Мы выходим из тренировочной и отправляемся к конюшне, проходя через весь дом.

За очередным поворотом встречаем Феликса Максвелла, отца Николаса, которого я сейчас вижу впервые за столько времени. Он всё такой же, как и в моих воспоминаниях, как и на некоторых плакатах в городе. Ничуть не изменился.

Сейчас я замечаю между ним и его сыном всё больше сходства.

Их взгляды, их манера держаться. Ранее я этого как-то не замечала.

До этого мистер Максвелл что-то делал в своем телефоне, но при виде нас опустил его и тепло мне улыбнулся.

— Здравствуй, Шоу, рад тебя видеть.

— Здравствуйте, мистер Максвелл, взаимно, — выдаю вежливую улыбку мужчине, который переводит свой взгляд на сына.

Отец Ника всегда хорошо ко мне относился, сколько себя помню. И к моему отцу тоже, который всегда с напряжением держался по отношению к нему.

Но, несмотря на все хорошее отношение, он так и не рассказал мне, что было с Ником, хотя я помню, что даже письма на его электронную почту писала с просьбой мне объяснить.

— Мы собираемся покататься на лошадях, — сообщает Ник.

— Хорошо. Сегодня вечером я уезжаю из города, приеду обратно только через неделю… поэтому не попади в неприятности.

Он хлопает его по плечу, а после уходит, когда мы продолжаем идти в сторону конюшен.

— Твой отец знает о ситуации с Тэйтом?

— Да.

— И как он отреагировал?

Ник бросает в мою сторону взгляд, словно решая, как лучше сказать.

— Ему всё равно, если это не отражается на его репутации.

Разрываю зрительный контакт, понимая, что… да, Феликс Максвелл не изменился.

За все те годы, когда это происходило в школе, он практически никогда не вмешивался. Не знаю, по какой причине.

У них с Ником были хорошие, доверительные, но и отчасти напряженные отношения. Всё-таки ребенку хочется поддержки от своего отца, а не… такого отношения, когда не умеющего плавать человека кидают в воду и смотрят на