"Фантастика 2026-218". Компиляция. Книги 1-29 - Василий Груздев

— Спокойно, граф, — император поднялся на ноги, подняв руку. — Не мы придумали правила этой игры. И тяжёлые времена требуют жёстких решений. Когда цунами сносит прибрежный город, вы ничего не можете с этим поделать. Только принять…

— Но тарки — это не стихия! — не согласился Марсель. — Если объединить имперский флот вместе с локальными эскадрами внутренних миров, мы сможем дать им отпор.

— Можем, — согласился император. — Но победить будем не в состоянии. В лучшем случае остановим продвижение текущей группировки. Но что дальше? Во что превратится Империя, потеряв всю свою боевую мощь в борьбе за окраинные провинции?

Эмеральд не ответил, только зыркнул на правителя ненавидящим взглядом.

— Я вам скажу, — продолжил тот. — Империя станет лёгкой добычей для тех, кто ещё не вступил в эту войну. Думаете, тарки не наскребут дополнительный корпус? Или шаорты не присоединятся к этому пиру падальщиков? Пока что они осторожничают, но что будет, если мы утратим последний сдерживающий фактор?

Император говорил убедительно. Так что не только впечатлительная Рамона, но и сам граф Эмеральд почувствовал неуверенность в своих словах.

— Возможно, нам удастся продержаться до активации станций Хранителя! — попытался возразить он.

— К тому времени защищать будет уже нечего, — отрезал император. — Слишком долго станции находились под контролем псайкера. Слишком медленно и неэффективно действовали отобранные нами для решения этой проблемы кандидаты…

Рамона задохнулась от возмущения, услышав такое заявление…

— И кто же оценивал эту эффективность и скорость? — раздался в ответ старческий, но сильный, пропитанный властью голос.

Будь это кто другой, его бы проигнорировали или даже отругали. Однако Рональда Соверена нельзя было отфутболить, как шкодливую собачонку. В поддержку его тут же послышался одобрительный гул.

— Мы исходим из поступивших от наших людей данных, — ответил ему император.

— Тех людей, которые пытались помешать нашему продвижению? — задал вопрос в лицо Соверен.

— Не понимаю, о чём вы, Рональд, — ответил император. — Да и в принципе ваши комментарии здесь неуместны. Сейчас решается судьба Империи…

— Я сам буду решать, когда голос имперского рода Соверен будет звучать уместно, — перебил его старик, теперь уже вызвав волну удивления у собравшихся. — Тем более когда это является определяющим фактором последующего диалога.

— Вы забываетесь, Соверен! — рявкнул император, и здание затряслось, заставив Джой инстинктивно сжаться.

— Хотите сказать, ваше величество, что ничего не знаете о предыдущей сделке с Хранителем? — Рональд обвёл взглядом собравшихся. — В прошлой версии нынешнего договора Империя в обмен на защиту Хранителя жертвовала половину своих территорий!

— Ересь! — отозвался человек в чёрной маске.

— И далеко не всем выпала честь попасть в списки счастливчиков! — продолжал старик. — Покая я отсутствовал мой наследник Дэвид Соверен, будучи введён в заблуждение, также дал своё согласие на невмешательство. Кто ещё? Эмберкроу, Игнис, Ли, Шварц…

Глаза окружающих искали представителей этих родов и кланов. Снова поднялся гул, заглушённый усиленным голосом императора.

— Пустые обвинения от лица обезумевшего старика, — попытался остудить он накал.

— Я говорю от лица пяти имперских родов и десяти крупных кланов, — возразил старик, уперев взгляд в правителя. — Мы выражаем вотум недоверия власти императора и его рода.

И в поддержку Соверена поднялись те, о ком он говорил.

— Найти, Грэмбаум, Форес… — послышались шепотки вокруг.

Алекс поднялся в числе прочих. Казалось, всё — пятнадцать. Такая мелочь на фоне более чем четырёхсот представителей высшей аристократии. Однако далее процесс пошёл лавинообразно. Вскакивали со своих мест представители того самого Зенитного скопления, для которых это был единственный шанс что-либо изменить. Но и без них оказалось немало недовольных политикой правящей династии.

Рамона смотрела на это с замиранием сердца. На её глазах вершилась история. Впервые за три тысячи лет народ усомнился в праве императора вести за собой страну.

— Как-то это неожиданно, не находишь? — спросил у Алекса Квентин, перекрикивая гул сотен голосов.

— По-другому это бы и не сработало, — ответил Алекс, хитро улыбаясь.

— Хочешь сказать, ты был в курсе?

— Хочу сказать, что это была моя задумка, а Соверен отлично справился с её реализацией… — голос Владыки вибрировал волнами силы, заставляя Рамону ёрзать в кресле от внезапно накатившего на неё желания.

Становилось всё страшнее, и оттого интересней…

Алекс смотрел, как лорды поднимаются один за другим. Это было не голосование, а выявление их воли. Сместить императора по законам Империи было невозможно, но заблокировать его решения — вполне. Однако для этого потребуется более половины голосов совета. И сейчас они наблюдали, на кого можно будет рассчитывать. Много… Но недостаточно.

Впрочем и колеблющихся было немало. Страсти кипели, зал заседаний тонул в какофонии голосов.

— Нам не хватит людей, чтобы провернуть это, — крикнул ему, преодолевая шум, стоящий рядом Барли.

— Пока что нет, — ответил Алекс. — Но мы еще не закончили.

В его голосе слышалась ледяная уверенность. Не факт, что выгорит, но шансы на это есть. Даже если не получится — они о себе уже заявили, и это станет началом нового миропорядка. И император это осознает. Не спешит останавливать происходящее — думает. И, что более вероятно, советуется со своими людьми через клипсу гиперсвязи. Вырабатывает стратегию.

Тем временем шум достиг апогея и начал стихать, и правитель медленно поднялся с трона. Расправил плечи, сделал шаг вперед, к краю лестницы. Энергия в зале начала убывать, сгущаясь вокруг его фигуры. Это выглядело как угроза. Он единственный в этом зале был экипирован полностью, а значит, по-настоящему опасен.

Ударь он навыком в полную мощь — без жертв не обойдется. Впрочем, надеяться на такую безрассудную выходку не стоило. Сделай он это — только подыграл бы собравшейся против него коалиции. А так лишь привлек к себе внимание да заставил всех вспомнить, где они находятся. Зал притих.

— Вы говорите о недоверии к власти, лорд Соверен? — голос правителя звучал твердо и даже печально. — Но на чем зиждется ваше обвинение? Где доказательства? Хотите свергнуть трехтысячелетнюю династию на основе слухов и эмоций?

Акцент сместился. Однако Рональд даже бровью не повел.

— Моя собственная шкура — тому доказательство. Когда меня атаковали по вашему приказу…

Тихий изумленный гул прошел по балконам. Подобное обвинение выходило