Забвение - Анастасия Пименова

Смотря на автомобиль, из которого до этого вышло лишь двое, когда из других в разы больше и думаю, что тот человек вот-вот должен выйти именно оттуда.

Я не шевелюсь, хотя даже если сделаю, то этого не должны заметить рейдеры. С их угла меня почти не видно. Наверное. Не могу быть уверена в этом наверняка.

В районе затылка собираются неприятные мурашки, когда я замечаю то, как все напряжены. Даже рейдеры, за их усмешками и ухмылками прячется то же самое. Конечно, они вооружены до зубов, как и мы.

Когда двери последнего автомобиля открываются, то, кажется, что не я одна задерживаю дыхание.

Проходит секунды три, когда оттуда выходит человек, а вслед за ним ещё один.

Я делаю лишь полшага вперед, чтобы увидеть того, о ком говорят… и вижу.

Что. За. Чёрт.

У меня словно почву из-под ног выбивают, так резко, что я лишь чудом продолжаю стоять и не шевелиться.

Мой взгляд перемещается с Дункана на Ника, и я вижу, как напрягается его спина.

Секунда. Ровно столько требуется, чтобы Ник понял, кто это такой, чтобы узнал в изуродованном лице Дункана, того, кого искал. И чтобы направил на него дуло пистолета.

Проходит ещё секунда, когда рейдеры направляют оружие на нас. А мистер Хадсон… успевает достать два пистолета, один из которых направляет на Дункана, другой на… Ника. Джеймс тоже реагирует молниеносно, направляя оружие на одного из рейдеров и… Когда я прослеживаю за его взглядом, то понимаю, что Калеб, стоящий рядом со мной, целится в меня, поэтому Джеймс направляет на него.

Что за…

Я успеваю только дотронуться до холодного металла, но так и не осмеливаюсь его достать, понимая, что остаюсь одна, не считая Дункана, кто так и не достал оружие.

Человек, вышедший с Дунканом, мне совершено незнаком, но он не похож на того, о ком говорили. Не похож на этого Сойера, главу всех рейдеров. Слишком хилый и низкий, даже ниже меня. Ровесник моего отца. Тем более, он будто защищает Дункана, а этот Сойер точно не стал бы защищать свою пешку.

Неужели этот ублюдок и является этим Сойером? Может быть, это его фамилия или позывной. Мне вспоминаются сразу же его слова, которые он тогда говорил нам с Акселем, что занимает не последнее место среди рейдеров. Быть не может.

Дункан усмехается, обводя каждого неспешным взглядом и в толпе натыкается на меня, после чего его поганая улыбка выглядит ещё более мерзкой.

— Даже не смей смотреть в ее сторону, — раздается голос Ника, как гром среди ясного неба.

Дункан переводит на него взгляд и щурится.

— Мы вроде бы незнакомы, но я догадываюсь, кто ты такой. Левант предупредил.

Предупредил?

— Что это значит? — спрашивает Джеймс и задает этот вопрос, как будто мистер Хадсон знает ответ.

— Твои люди ничего не знают, Конрад? Как так получилось?

Он обратился к нему по имени. Он знает его.

— Откуда этому человеку известно твое имя, отец? — задает вопрос Джеймс, и я вижу в его глазах такое же удивление, которое отражается и в моих.

Ник не смотрит на меня, его плечи только сильнее напрягаются. Похоже, то, что они знают друг друга неизвестный для него факт.

Тишина нервирует.

Слышу собственное дыхание, слишком громкое в такой обстановке. Дункан всё ещё улыбается своей гнилой ухмылкой, будто заранее знает, чем это закончится.

Ник будто что-то понимает и переводит взгляд на мистера Хадсона, спрашивая:

— Что он приказал? Избавиться от меня и отца?

— Что…

Джеймс не успевает спросить, потому что его отец вступает в разговор:

— Поздно ты догадался.

Что???

В груди все сжимается, когда я слышу эти слова. И думаю. Но это нелогично. Тогда зачем мистер Хадсон посылал тогда Акселя? Чтобы он нас нашел?

— Почему сейчас, а не раньше? — озвучивает мой собственный вопрос Ник.

— Из-за неё, — тут взгляд мистера Хадсона перемещается на меня. — Ведь она же нужна тебе, Дункан?

— Девчонка должна ответить за то, что я теперь потерял чувствительность на половину руки! — рявкает он. — Ещё не хватает только того парнишки, что был с ней. Да, Шоу? — он знает моё настоящее имя. — Хотя мне больше нравилось Люси.

Дункан усмехается, его изуродованное лицо искажает ухмылку так, что от неё холодеет в груди.

— Знаете, что смешнее всего? — он бросает взгляд то на Ника, то на мистера Хадсона. — Мы уже обо всём договорились с Левантом. И оказалось, что у нас много общего. У каждого из нас был тот, кто мешал. У меня — Сойер, эта гнида, что думает, будто держит рейдеров в кулаке. У Леванта — вы, Максвеллы. Слишком много суёте нос куда не надо. Хоть я до сих пор ненавижу вас всех, поганые крысы, что прятались всё это время, однако… с некоторыми можно иметь дело.

Ник молчит, но пальцы на его оружии белеют.

— И смешнее всего, — Дункан хрипло смеётся, — что именно вы подарили Леванту возможность выйти на меня.

Я чувствую, как горло сдавливает чем-то невидимым и сердце сжимает так, что кровь застывает.

— Что? — спрашиваю, голос звучит почти сорвано.

Дункан оборачивается ко мне, и его глаза мерзко блестят.

— Да-да, девочка. Ты думаешь, это всё случайность? Нет. Твой Ник слишком любопытный, слишком любил рыться в чужих делах. Он искал меня. Сидел в архивах, подбирал информацию, выкапывал слухи. А за ним, оказывается, всё это время следили. — Мой взгляд сам собой скользит к Нику. Да, я об этом узнала совсем недавно, что он искал. Видимо с тех пор, когда я только попала в Авалон. — Левант сразу понял, кого ты ищешь, — продолжает Дункан, явно наслаждаясь. — И тогда-то он понял, что мы можем быть полезны друг другу. Он знал обо мне больше, чем я сам хотел бы. Знал про газ. И рассказал, что это ты и твой отец. Твоя семейка приложила к этому руку, да? — он сплёвывает слюну, улыбаясь