Забвение - Анастасия Пименова

Ник делает шаг вперёд, но мистер Хадсон лишь сильнее сжимает оружие.

Дункан резко переводит взгляд на меня, и его улыбка становится почти плотоядной.

— А ты… ты приятный бонус ко всему этому. Знаешь, как я узнал? Мне показали твою фотографию. И тогда то я узнал Люси, тварь, что ранила и сбежала.

Замираю, холодный страх медленно стекает по позвоночнику.

— Вот так. Неизвестный парень рыщет по сети, ищет следы Дункана, то есть меня. Я удивился, конечно. Но когда Левант показал мне твоё лицо… — он улыбается так, что я едва сдерживаю рвотный спазм. — Тогда всё стало ясно. Он искал меня ради тебя. Поэтому мы и придумали этот план, — похоже, они связывались по каким-то каналам связи всё это время. Вряд ли встречались вживую. — Пока Сойер занят своими проблемами, я здесь. И пока старший Максвелл находится в Авалоне, то сначала разберемся с младшим.

Мы переглядываемся на короткие мгновения с Джеймсом, лицо которого слишком бледное. Он не знал. Не знал.

А другие? Я вдруг по-иному смотрю на тех людей, с которыми приехала и всё становится ясно.

Ясно, почему Калеб поглядывал на моё оружие.

Ясно, почему… Кира направляет дуло винтовки на Ника, при этом следит за каждым движением Джеймса, успевая бросать взгляд на мистера Хадсона, словно ждет какого-то его приказа.

Похоже, тут все, кроме Джеймса знали, куда и зачем едут. Только не пойму, зачем тогда мистер Хадсон взял своего сына?

— Левант умный человек, — продолжает Дункан, с явным удовольствием смакуя каждое слово. — Он понимает, что нельзя просто убрать Феликса Максвелла. Слишком многие поверят, что это заговор. Нет, — он прищуривается, — всё должно выглядеть так, будто виноват он сам.

— Что это значит? — сдавленным голосом спрашиваю я.

— Сегодня, уже через несколько часов, кое-где грянет салют. Полтонны взрывчатки, аккуратно спрятанной мной там, где сейчас сидит Сойер со своими псами. Они уже думают, что к ним вот-вот придут люди по приказу Феликса. В бумагах, в приказах — всё чисто. Перехваченные сообщения, поддельные подписи. Когда всё рванёт, останется лишь одна версия, это Максвелл-старший решил избавиться от лидера рейдеров и заодно от других.

Я смотрю на Ника и понимаю, что он только одним взглядом пытается убить Дункана.

Кусочки пазла складываются в голове. Значит, когда Феликс упал с лестницы, то это действительно не было случайностью. От него пытались… нет, не избавиться, скорее, сделать так, чтобы в случае чего он никуда не сбежал. Был почти недееспособным.

— Когда пыль осядет и обгорелые трупы рейдеров будут валяться на земле, Совет потребует жертву, ведь на него надавят. И этой жертвой станет твой отец, — взгляд Дункана перемещается на Ника. — Его публично обвинят в убийстве союзников, в саботаже переговоров. И казнят. Чтобы все видели.

— Ты займешь место Сойера, — произношу я.

— А Совет избавится от Максвеллов, — подхватывает Дункан, и его глаза блестят в темноте. — Именно так. Левант получит порядок, я полную власть над рейдерами. Ты же, Шоу, — он ухмыляется, — останешься ничем. Точнее, трупом. Вместе с ним.

В глазах Ника вспыхивает ярость. Но не слепая, а ледяная, обжигающе-холодная.

Не понимаю только того, почему Левант так прицепился к Феликсу, и в этот момент в моих мыслях вспыхивают слова Ника.

Что Левант ненавидит рейдеров. Да. Но больше их ненавидит только… Максвеллов по неизвестной мне причине.

— Он использует тебя и избавится, — на звук моего голоса Дункан моментально реагирует и прищуривается. — Левант ненавидит всех рейдеров, абсолютно всех. Думаешь, он не избавится от тебя позже?

— У нас с ним договоренности, как и у Конрада, верно? — вздрагиваю, когда он упоминает отца Джеймса. — И Левант не сможет избавиться от всех нас, нужно быть глупцом, чтобы этого не понимать. Другие люди, те, кто состоит в других Советах, понимают это, поэтому насколько мне известно, то Советы ограничивают власть друг друга.

Дункан довольно скалится, словно каждое слово только подпитывает его уверенность.

— Мне нечего бояться. Рейдеры будут жить. Мы займём свои места в новых городах, среди стен и света, о котором наши люди так давно мечтали. Люди дождутся объединения, которого так долго ждали. И они примут нас.

— Не только Совету известно, что мы отправились на переговоры, — говорю я, — но и другим. Как вы собираетесь объяснить, что Сойер просто не приехал? Если вы хотите избавиться от него и подставить мистера Максвелла.

— Я приехал не просто так. Именно нам всем повезет спастись, когда от пешек Сойера ничего не останется, как и от него самого, — пешек… говорит так, будто он не такой. — А он, — указывает на Ника, — по приказу своего папаши решит избавиться и от всех нас. Но ему помешает Конрад… А ты. Мелкая дрянь, я заберу и посажу в клетку к безумным, которые заживо сожрут тебя. А я буду смотреть и слушать твои крики.

Тишина длится несколько секунд, когда в разговор вступает Джеймс, спрашивая хриплым голосом и обращаясь к отцу:

— Ты знал? Ты всё это время знал?

Мистер Хадсон медленно кивает, даже не пытаясь оправдаться:

— Да.

В одно мгновение всё встаёт на места. Я понимаю это одновременно с Ником и Джеймсом, вот какая цена за место в Совете. Он должен избавиться от Ника и… от меня тоже. Вот почему он здесь.

— Ты превзошёл сам себя, отец. Даже для тебя это низко.

Я думаю, для чего мистер Хадсон взял Джеймса? Чтобы что?

— Ты размяк, — рявкает отец Джеймса, будто читает мысли. — Стал совсем слабым. Весь в мать. Только плакать ещё не научился.

Уголок губ Джеймса неестественно дергается, а я нервно сглатываю, думая, как выбраться из самой дерьмовой ситуации, в которой мы оказались.

Смотрю на Ника в надежде, что он сможет силой мысли передать мне… не знаю, план? Да, наверное. Но этого не происходит. Парень до сих пор так и не глядит на меня. Все его внимание сосредоточено на Дункане и отце Джеймса. Только его пальцы сильнее сжимаются на оружии.

В лице Джеймса