Забвение - Анастасия Пименова

В горле пересыхает, а руки дрожат сильнее, хотя я пытаюсь остановить эту дурацкую дрожь. Сейчас для неё не время, ведь мне нужно… зашить ему часть лица.

Опускаюсь ближе и наше дыхание смешивается.

Пытаюсь делать всё аккуратно, как будто небольшая тщательность может вернуть ему кусочек прежнего. Сначала очищаю края раны чистым куском ткани, который нам удалось найти. Ник лишь судорожно вздыхает, но также не роняет ни слова.

Следом дезинфекция. Горло словно сжимается, когда я капаю из ампулы спиртовой раствор вокруг раны, и едкий запах перебивает приторно-сладкий запах крови. Его кожа под пальцами теплая, но липкая от кровавых ран и пота.

Приступаю к самому тяжелому. Беру нитку с иголкой и начинаю зашивать рану. Да, это старый способ, но единственный, который может помочь сейчас.

Нитка помогает соединить разорванную плоть, а игла в некоторых местах входит с трудом, поэтому приходиться прикладывать усилия.

Его ресницы слиплись от крови и грязи, поэтому я аккуратно их протираю антисептическим раствором.

Заканчиваю, и дыхание Ника становится чуть ровнее.

Опускаю руки и смотрю на то, что получилось.

Шрам будет большой, глаз может никогда не стать прежним, кожа навсегда останется помятой, но Ник жив, и это сейчас важнее всего.

— Всё настолько плохо, да? — спрашивает он тихо.

— Нет, — тут же отвечаю я. — Рана… будет меньше.

— Из тебя всегда была плохая врунья, Шоу.

Ник встает и делает шаг ближе, выдавая кривую улыбку сквозь боль.

В голове буря, и я не знаю, зачем делаю следующее, возможно, потому что хочу отвлечь его таким способом или… чтобы он не зацикливался на том, что произошло. Или я просто хочу отвлечься сама.

С дрожью в пальцах наклоняюсь и целую его в губы. Медленно, но как-то неловко, словно делаю это впервые. Этот поцелуй не спасение и не прощение, скорее, он нужда на грани паники.

Руки Ника ложатся на мою поясницу и прижимают к себе, когда через несколько секунд я уже спешу отстраниться и нервно вздыхаю.

Мы стоим в тишине некоторое время, когда Ник первым её разрушает:

— Я должен вернуться в Авалон. У моего отца… осталось мало времени, и я не могу позволить себе опоздать. Мне нужно попасть туда. Спасти отца.

Я вижу, как он старается быть расчётливым, но его движения выдают усталость и боль, он зажимает рукой бок, морщит глаз.

— Ты не можешь поехать один, — говорю я сначала, потому что страх глушит все доводы рассудка. — Там Совет. Они уже знают, кого обвиняют. Если они узнают, что ты вернулся… нас схватят.

Я впервые не знаю, как поступить. Не одна здравая мысль не приходит в голову.

То, что нас тут же схватят в Авалоне — слишком очевидно. Посадят в тюрьму до всех разбирательств при лучшем раскладе. При худшем даже думать не хочу.

— Тебе опасно ехать со мной, Шоу.

— Ты хочешь, чтобы я осталась.

— Я не хочу оставлять тебя одну, — отвечает он, и в словах слышится щемящая противоречивость. — Но и спрятать тебя я не могу, если только… в другом городе, более безопасном и…

— Я не буду прятаться в стороне, — говорю резко, потому что не могу иначе. — Если ты отправишься в Авалон, то и я тоже. Я не позволю тебе спасать отца в одиночку и при этом не дать мне шанса помочь. Тем более там остался и мой папа, не знаю, что могли сделать с ним… Я просила его приглядеть за твоим папой.

— Ты всё-таки сделала это.

— Да, Ник.

Он смотрит на меня достаточно долго, и в его взгляде мелькает буря… благодарность, ужас и, возможно, уважение к той части меня, что сорвётся вместе с ним в пламя.

— Тогда нам нужно быть максимально осторожными, — из груди вырывается облегченный выдох, когда он это говорит, — попасть в Авалон не составит труда. Доедем туда на какой-нибудь из машин, после чего оставим её и пройдем так. Мне известна брешь в куполе, надеюсь, что её так и не заделали.

— Что ты собираешься делать, — спрашиваю я, уже меньше волнуясь о себе и больше о нём. — Ты пойдёшь в открытую? Будешь требовать правды? Или… что-то другое?

Да, попасть туда наименьшая из проблем, а вот, что будет дальше, с трудом представляю себе.

— Левант уверен, что я уже мертв, поэтому не ожидает возвращения. Нужно будет найти Джеймса, он сможет подтвердить наши слова по поводу заговора Леванта и одного из рейдеров, а дальше я свяжусь с другими Советами, они должны будут вмешаться. Я собираюсь либо найти доказательства, которые снимут обвинения с отца, либо вытащить его сам. Найдем и твоего отца. При лучшем раскладе всё будет именно так. Нас если и схватят, посадив в тюрьму, то Левант и остальные члены не смогут ничего сделать до полного разбирательства в ситуации, так как вмешаются извне.

— Хорошо, — медленно киваю я, — а при худшем раскладе?

— Нас убьют раньше, чем мы успеем с кем-то связаться. Левант может отдать такой приказ остальным людям.

Я слушаю и чувствую, как внутри всё меняется… страх остаётся, но вместе с ним появляется стальной отблеск решимости.

Никак не реагирую на его последние слова, даже кивок больше не выдаю, потому что не могу. И вот снова. Мы будем находиться на грани.

В любом случае, путь назад невозможен.

Ник ни за что не оставит своего отца, а я своего.

Он на мгновение сжимает мою руку. Его взгляд становится более мягким, и в нем ненадолго виднеется проблеск того старого Ника.

— Тогда нам лучше поторопиться, — произношу я и даже поднимаю уголки губ в подобие улыбки.

Всё получится.

У нас обязательно всё получится.

Что может пойти не так?

Всё, черт возьми.