Забвение - Анастасия Пименова

Да, это не наша прежняя форма, но в обычной одежде люди в Авалоне также ходят. В любом случае, это лучше, чем те кровавые пятна, что остались на старой ткани.

Нику пришлось надеть кепку, скрывая не только свою светлую макушку, но и шрам на лице. Поверх кепки он накинул капюшон. Из-за того, что сейчас достаточно прохладно, то это нормально. Кто-то уже даже предпочитает надевать шапки.

Уцелевший автомобиль также удалось раздобыть. Самым сложным оказалось определить наше точное местоположение, потому что никакой информации о том, где мы не удалось найти. Пришлось ехать, куда глаза глядят до ближайшего города и уже оттуда строить маршрут.

— Когда окажемся на месте, — начал говорить Ник, управляя автомобилем. Мне из-за раненой ноги даже на педаль сложно нажимать, — то направимся туда, где находится Совет. Думаю, что Джеймса держат где-то там.

— В плену?

— Скорее, просто в одной из комнат.

Да, это логично. Мистер Хадсон хоть и ненавидит всех остальных, но только не своего сына.

— Хорошо. Что потом?

— Останешься с ним, — я едва хмурюсь, удивляясь такому решению Ника, — но перед этим направимся туда, где я смогу связаться с другими городами, с другими членами Совета. Пусть не со всеми, но хоть с кем-то. Их наверняка заинтересуют действия Леванта. Дальше самое интересное. Я свяжусь с несколькими людьми, найду их, кто должен быть в курсе, в каком именно отделении тюрьмы держат отца и попаду к нему. Вероятно, на этом этапе за мной придут, узнают, что я жив. Ты в это время с Джеймсом найди мистера Брайса и… лучше будет, если вы уедете из Авалона на время. Поезжайте в ближайший крупный город, а дальше я вас найду.

— Нет. Мы останемся. Ты говорил про разбирательства и показания, я поддержу тебя и папа тоже…

Ник бросает на меня короткий взгляд из-под козырька кепки. В этом взгляде распознаю напряжение, волнение, и ещё что-то, что он сам не даёт себе права назвать.

Я вижу, как его пальцы сжимаются на руле сильнее, костяшки побелели. И всё же он кивает, чуть заметно, будто признаёт, что спорить со мной бесполезно.

Ник ведёт автомобиль так, словно борется не только с дорогой, но и со временем. Каждое его движение резкое, выверенное, но нервное. Педаль газа он жмёт почти до упора, торопясь так, будто от скорости зависит всё. Хотя, так оно и есть.

Сердце сжимается.

Я думаю о том, что он ещё несколько часов назад истекал кровью, что его бок по-прежнему сочится под бинтом, а я сама едва совладаю с болью из-за раненой ноги. Как мы собираемся справиться со всем этим? Встретиться с Советом, переиграть Леванта, высвободить Джеймса, спасти мистера Максвелла?

Мы ведь и правда едва держимся. Организм работает уже… нет, не на втором дыхании, скорее, на десятом. И рано или поздно, усталость скажется, как и наши раны. Мы можем совершить непростительную ошибку.

Прикусываю губу, сдерживая слова, которые так и рвутся наружу… мы не сможем.

Суммарно проходит уже больше одного дня с тех пор, как Дункан схватил нас. Один день. Один чертов день, и это слишком много. В нынешней ситуации каждая минута решает всё, а мы потеряли часы, которые могли стать последними для Феликса.

Да, мысленно я тоже рассматриваю этот вариант, то, что, возможно, мистер Максвелл уже может быть мертв. Сейчас нет прежних законов, которые были раньше, нет суда в обычном его понимании, сейчас все решает Совет, и принимаются некоторые решения за считанные минуты или дни, реже — месяцы. Поэтому… они уже могли вынести вердикт и сделать то, что хотели. Но я ни за что не произнесу этого вслух. Точно не при Нике. Ведь я не могу лишить того единственного, что у него осталось. Надежды.

За окном сменяются серые поля, полосы леса, редкие дома, которые выглядят брошенными.

Всё вокруг будто дышит тревогой.

Смотрю на дорогу впереди и понимаю, что нам ещё несколько часов пути. Несколько часов, а значит, несколько вечностей. И за это время всё может измениться.

Кажется, мой организм всё-таки не выдерживает произошедшее и я отключаюсь на пару часов. Никогда бы не подумала, что смогу уснуть после увиденного.

Просыпаюсь, когда солнце уже постепенно начинает скрываться за горизонтом.

Кажется, ото сна стало только хуже. Чувствую себя более разбитой.

— Ты так не и сомкнул глаз, — обращаюсь к Нику.

— Ничего. Я уже выспался, пока нас доставляли в те клетки.

Подтягиваюсь на сиденье, так как успела немного сползти и смотрю на его лицо. Ник ни за что не покажет то, что устал, но я вижу.

— Признаюсь, я до сих пор не понимаю, почему Левант так ненавидит твоего отца и тебя… И как другие члены Совета всё это допускают? — я больше задаю эти вопросы вслух для себя, но Ник отвечает.

— Мой отец оказался в Совете не случайно, когда все началось, он надавил на некоторых людей и вышло то, что вышло. Ему нужно было контролировать все и понимать, что никто и никогда не узнает, как на самом деле появился вирус. Хотя сейчас на это уже вроде бы закрыли глаза.

— Закрыли глаза? — повторяю я. — Разве на такое можно закрыть глаза?

— Можно, если у людей нет выбора, — отвечает он мрачно. — Когда мир рушится, каждый хватается за того, кто способен дать иллюзию порядка. Мой отец эту иллюзию дал, создав газ. Точнее, это его люди создали.

Я всматриваюсь в его профиль. Чёткая линия скулы, губы, сжатые в тонкую нить, и этот один, целый глаз… зелёный, тёмный, с огнём внутри.

— И всё-таки… — голос дрожит, но я продолжаю, — почему Левант? Почему именно он так зациклился?

Ник делает короткую паузу, после чего хрипло выдыхает:

— Левант уверен, если бы не создание этого газа, то ситуация с мародерами не была бы… такой критической. Ведь изначально все люди, их ничего не разъединяло. Началось всё позже.

— Когда всем велели прятаться.

— Именно. Левант не признает этого, но он тоже ненавидит