Забвение - Анастасия Пименова

Тут, кажется, ещё хуже, чем внизу. Меньше пространства — больше людей.

Я уклоняюсь в тот момент, когда женщина замахивается на меня с ножом в руках. Она не рассчитывает инерцию и летит вниз, а Аксель выстреливает в других.

Запах дыма попадает в легкие и заставляет кашлять.

Мы движемся с Акселем в сторону, стоя спина к спине, прикрываем друг друга таким образом до тех пор, когда всё слишком быстро перемешивается.

Отступаю на несколько шагов, вскидываю оружие, стреляю ещё раз и понимаю, что Акселя больше рядом нет.

Взгляд блуждает по окружающему пространству, но так его и не нахожу. Вот черт!

Я иду дальше, так как на поиски нет времени, куда глядят глаза, прорываюсь сквозь неразбериху и вижу очертания помоста. Отсюда он выглядит иначе, но не это привлекает моё внимание.

Мистер Бенлок. Третий член Совета, мёртв. Его глаза остекленели, кровь расплылась по плитке тёмным пятном.

Глаза режет от копоти, и я прохожу мимо него, понимая, что, вероятно, мистер Бенлок умер самым первым, потому что он упал со своего места на пол, даже куда-то сбежать не успел.

— Папа! — не сдерживаю крик, когда замечаю своего отца, сидящего у одной из колонн рядом с несколькими мертвыми телами малознакомых людей. Да, кого-то из них я уже встречала, с кем-то доводилось даже выбираться на вылазки. А сейчас они мертвы.

Отец сидит у колонны, его обе ноги прострелены, кровь течёт быстро, алыми ручьями. Он держится за одну рану, лицо белое, но взгляд ясный.

Я кидаюсь к нему, стреляя по тем, кто ещё пытается подобраться ближе. Патроны кончаются слишком быстро, я хватаю оружие у мертвого мужчины, даже не задумываясь.

— Я помогу тебе, пап, — шепчу, опускаясь на колени. Голос дрожит. — Потерпи, только потерпи…

Взгляд так и цепляется за раны, и я отрываю кусок ткани от своей одежды и ей же помогаю перевязать частично раны, когда папа прикрывает меня.

Слишком много крови.

Нижняя губа подрагивает, как и руки, но я отказываюсь даже думать, что с моим отцом может случиться нечто подобное…

Нет.

Он не умрет.

— Мы слишком долго… — бормочет отец, выстреливая из пистолета, который я ему отдала, — не успели… Феликс…

Он слабо сжимает мою руку, но так, что у меня перехватывает дыхание.

— Уходи, Шоу. Здесь опасно оставаться… Найди Джеймса, он должен…

— Не смей говорить нечто подобное, — глаза метаются по залу, я ищу, куда можно его перетащить, хоть малейшее укрытие.

Самая ближайшая дверь. Не знаю, что за ней, но… там должно быть безопаснее, наверное, чем здесь.

— Давай, пап, — я беру его под руку, накидывая себе на плечо, а папа пытается встать.

Тяжело! Он раза в полтора тяжелее меня, но я отказываюсь сдаваться.

— Давай же… — шепчу себе под нос, а отец поднимает руку с пистолетом, чтобы в случае опасности стрелять.

Дыхание обрывается.

Я не могу нормально наступать на ногу, как и папа сразу на две, однако продолжаю. Короткими шагами мы движемся вперед.

Слишком далеко…

— Оставь меня, Шоу.

— Нет!

В сердце вспыхивает холодный жар.

Никто не посмеет у меня отнять отца! Ни сейчас, ни позже. Даже сама смерть!

Шаги даются нам в два раза тяжелее. Нога будто проваливается в воздух при каждом движении, но мы идем.

Дым жжёт глаза, горло, каждый вдох режет. Пролитая кровь источает кисловатый запах, который теперь смешан с гарью и водяной парой.

Краем сознания заставляю себя контролировать и шаг, чтобы наши открытые раны с папой случайно не соприкоснулись, чтобы его… не заразить. Вздрагиваю, когда думаю и не могу забыть это.

Оступаюсь и падаю.

В этот момент из ниоткуда появляется Джеймс, который подхватывает моего отца с другой стороны.

Он в крови и копоти, но жив.

— Я его возьму, — бросает он, не давая времени возразить. — А ты прикрывай!

Сглатываю ком в горле, поднимаюсь на ноги, пистолет дрожит в пальцах, но я готова.

Джеймс буквально поднимает отца и несет его туда, где находится дверь, когда я выстреливаю в тех, кто появляется неподалеку.

Вскоре мы оказываемся по ту сторону, и Джеймс опускает папу на пол. Здесь… вроде бы относительно безопасно.

Я падаю рядом на колени, руки дрожат, когда парень помогает надавить на ранения отца.

— Я помогу, — он кладет руку поверх моей дрожащей в тот момент, когда я пытаюсь все переделать. Прикосновение выходит успокаивающим. Его пальцы горячие, твердые, и на миг это похоже на якорь в бушующем море.

Молча киваю, и Джеймс действительно помогает. Его движения резкие, чёткие, без лишних слов.

Смотрю, как он переделывает то, что сделала я, и затягивает ткань поверх раны на ноге отца, и ловлю себя на том, что дыхание становится ровнее. Всё ещё тяжело, всё ещё больно, но я дышу.

— Всё будет хорошо, Шоу, — спокойно и уверенно утверждает Джеймс, после повторяет тоже самое только для моего отца. — Всё будет хорошо, мистер Брайс.

Я киваю, слишком резко, и от этого губы подрагивают.

Но в груди уже горит кое-что другое.

— Присмотри за ним, пожалуйста, — прошу Джеймса, когда смотрю ему прямо в глаза, — мне нужно вернуться…

Нужно найти Ника.

— Ты ранена.

— Я справлюсь.

— Только не вздумай там погибнуть, — Джеймс кивает, и я посылаю ему благодарную улыбку, после чего касаюсь руки папы, когда родитель слабо сжимает в ответ.

Ухожу отсюда, возвращаясь обратно, думая о том, как поступаю.

Возможно, это все страх или дело в чем-то другом. Но боюсь остаться и увидеть, как жизнь буквально утекает из отца. А так… мне кажется, если я уйду, то с ним этого не произойдет. Смерть обойдет его стороной. Да, знаю, глупо.

Воздух обжигает. Хаос продолжается. Я бегу сквозь