Хозяин Волшебной Лавки. Том 10 - Юрий Розин

Иван Архипович помолчал, потом встал, подошел к бюро, открыл его ладонью, без ключа, и достал папку. Положил ее на стол между нами, но не раскрыл.

— Похоже, я не ошибся, — произнес он со вздохом. — Я скорее всего знаю, кого вы ищете. У меня были сомнения, и давно, признаться.

— И вы с ними просто сидели?

— Сидел.

— Почему не решили ситуацию сами? Вы старейшина. Вам ведь не нужно спрашивать разрешения для подобного.

Он наконец раскрыл папку. Сверху оказался лист с печатью рода и тремя подписями внизу.

— Потому что под этим листом стоит мое имя, Петр. Старейшина, который сомневается в собственном уже принятом решении, быстро теряет статус и уважение. Я признал этого человека перед всеми. Если я сам же его и выведу спустя всего несколько месяцев, пойдут разговоры. — Он помолчал. — Я пришел к вам с Григорием, потому что мне показалось невозможным сразу две не связанных между собой странности вокруг Грани Изумруда за конец осени и зиму.

— То есть вы знали, что он из Смарагдовых?

— Да.

— Почему мне сказали иное?

— Потому что я не должен делать за вас всю работу, Петр! — огрызнулся он.

— Не говорить мне чего-то — это еще подходит под такое определение, — нахмурился я, — но врать в лицо — это совершенно другое. И вы не можете этого не понимать. Хотели меня испытать — так и скажите. Или в чем там была настоящая причина?

— Это не важно.

— Ну и расхлебывайте тогда это сами, — я поднялся. — Не похоже, чтобы обычным людям эта ситуация приносила особо много проблем. Если ко мне обратятся с конкретным делом, я помогу тому, кто обратится, как и всегда. Какой мне смысл помогать вам, кто не прикончил меня за эти годы только потому, что слишком пекся о своей репутации? Хотите искренности от меня — проявите ее первым. А если вы не будете искренни, мне никто не помешает пойти к Парской или Жгутову, — это были фамилии двух других старейшин Изумруда, — и рассказать, что вы нарушили ваше соглашение о ненападении, обратившись ко мне ради личных интересов.

— Вы не посмеете!

— Проверьте.

[Это уже даже не кнут и пряник, милый, это кнут и… не знаю как одним словом назвать давление на совесть. Браво!]

«Сам себе иногда поражаюсь».

Его «Стойте» поймало меня в прихожей.

— Внимательно вас слушаю.

— Я не испытывал вас. Я надеялся, что вы сможете понять в чем дело, не втягивая в это Тарусова. Он мой далекий племянник, о чем даже не знает, но после смерти его родителей я за ним приглядывал. Помог расширить дело, подкидывал заказы через знакомых, когда было туго. Он добился того, что имеет, сам, не подумайте, я лишь помог на самых крутых поворотах. Но, как и Таня, он не имеет понятия о Ложе. И вы сами прекрасно знаете, насколько этот мир может быть жесток, и я хотел, чтобы так и оставалось, а ведь выборы уже скоро.

— Неужели это было так сложно? — хмыкнул я, вернувшись в комнату. — И, если что, я — не вы. Не думайте, что можете мерить меня своими мерилами. Я не собирался и не собираюсь использовать для победы на выборах нечестных методов или привлекать кого-то, кто может от этого пострадать. А вы, заботясь о своих родных, но без зазрения совести готовые прикончить незнакомого человека ради власти — тот еще лицемер, оказывается.

— Закончили? — нахмурился он.

— Да. Мне не доставляет большого удовольствия издеваться над стариками. Показывайте, что там.

Я сел обратно, взял лист.

Платон Лазарев. Признан в роду по боковой крови, по бумагам матери, в конце октября. Ниже три подписи старейшин: Иван Архипович, Любовь Ильинична и Федор Кузьмич.

— Кто он?

— Не знаю, — ответил старик. — В этом и дело. Я его встречал один раз, в день признания. Молодой человек, тихий, бумаги в порядке, огонь рода на него вспыхнул, как положено. Все было нормально. Жил, по бумагам, в столице, где именно, я не спрашивал. Рядовых членов у нас не слишком много, конечно, но их появление — это, конечно, не такое событие, как появление наследника вроде вас. Если это не кто-то из знатного дома или из богатой семьи, но из другого города, старейшины даже не ездят на принятие.

— И почему вы засомневались?

Иван Архипович замолчал и недовольно уставился на меня.

— Искренность, помните?

— Потому что как только он появился, он первым делом узнал адреса и имена других членов столичной Ложи, а потом начал ездить по ним настраивать всех, кого только мог, всеми возможными способами на то, что вы — идеальный кандидат в главы Грани. Денег у него нет, как нет и связей, но тот, кто показался мне тихоней и задохликом, оказался невероятно остер на язык и изобретателен в аргументации. Я подумал, что это слишком большое совпадение, что он появился именно сейчас, когда до выборов осталось меньше полугода, и поначалу подумал на вас, что это ваш сообщник. Полез проверять, и оказалось, что Платона Лазарева не существует. Он подделал бумаги! Но так как пришел он именно ко мне в первую очередь, я не мог заявить, что он обманщик, ведь тогда вопросы появились бы уже ко мне, к тому, как я его проверял и все такое.

— И почему же вы разуверились, что он — мой человек?

Он снова помолчал несколько секунд, но на этот раз ни о чем напоминать ему не пришлось.

— Потому что вы — не тот, кто одобрил бы подобные методы…

[Он серьезно сейчас?]

В этот момент меня пробрало на дикое «ха-ха». И я не стал сдерживаться, рассмеялся ему прямо в лицо.

— То есть вы поняли, что я ни при чем, потому что слишком честен, но соврали, потому что боялись, что я начну мухлевать⁈ Более того, вы решили приплести меня к делу, виновником в которого подозревали человека, который всячески мне помогал, рассчитывая, что я выведу его на чистую воду и вы сможете вытурить его из Ложи⁈ Это уже не глупость, это самый настоящий старческий маразм!

— А ну прекрати, мальчишка! — взвился он, обрушив на меня мощь магии шестого ранга.

Однако с нашей первой встречи многое изменилось. Я уже не так значительно отличался от него силой, к тому же статус наследника давал мне в некотором роде власть над всеми членами рода Смарагдовых, и хотя она была далеко не абсолютной, подавить его энергию до вполне приемлемого уровня мне было совсем не сложно.

— И что вы