Омут морока и тайн - Мария Щедрина

VIII. Корпоратив

Автобус подъехал к обшарпанной, с облупившейся зеленой краской остановке, и я с облегчением вылетела из него, радуясь, что больше не надо стоять на одной ножке в толпе недовольных потных тел. Я так привыкла ходить пешком на работу и обратно, что от езды на общественном транспорте стало как-то неуютно. Особенно в четыре часа дня, в начале часа пик, когда автобус набит студентами, офисным планктоном и бабушками, как консервная банка – кильками.

Угораздило же Олесю забраться так далеко! Теперь я поняла, почему она так спокойно согласилась отдать мне свое дежурство. Я бы тоже лучше лишний раз дома посидела, чем куда-то ехать в грязном тесном «пазике». Притом даже, что терпеть не могу оставаться в общежитии.

На улице меня приятно обдувал свежий ветерок, и я с удовольствием подставляла ему лицо. Остановка находится возле новостроек, и мой путь лежал вдоль симпатичных высоких домов – прямой противоположности вгоняющих в уныние, исписанных граффити «хрущевок». В палисадниках высажены тонкие молодые деревца – пока голые, но через пару месяцев они зашумят зеленой листвой, переливающейся на майском солнце.

Я, правда, хоть и радовалась долгожданному свежему воздуху, чувствовала себя отнюдь не по-весеннему. Скорее как-то… смешанно. Не пойми как. Я никогда не любила Олесю, а уж после того, как она своим происхождением навела меня на подозрения, и вовсе решила быть с ней настороже. И в любой другой ситуации я ни за что не обратилась бы к ней за помощью.

К тому же у меня никогда не было желания выпендриваться перед другими своей внешностью. Если с детства говорят, что тебе чего-то не дано, то ты этой своей части и не придаешь значения, а пользуешься другими. А мне, сколько себя помню, в поселении говорили, что я умна, сильна, но некрасива. Поэтому, по идее, и на корпоративе я должна блистать магией и мозгами, без макияжа и в той одежде, которую могла бы подобрать себе сама. Но нет, я зачем-то решила потратить лишние несколько часов и поехала далеко не к подруге, чтобы она привела мои лицо и стиль в какое-то подобие порядка.

Все из-за чертова Дениса, из-за его слов. И тех девчонок. Я поняла, что не хочу выглядеть как они, в том смысле, что вроде как вешаюсь на парня, который на меня никогда бы не посмотрел в романтическом смысле. Даже если вешаюсь я исключительно как следователь. Все равно хотелось выглядеть достойной Дениса. Причем я понимала, что это очень глупо, по-детски; что накрашенные глазки и декольте не делают тебя достойной или недостойной кого-то; что мне должно быть плевать, кто и что подумает. Но…

В итоге холодная, безразличная к чужому мнению, я зачем-то приблизилась к Олесиному подъезду и ввела комбинацию цифр, которую она мне дала. Раздался мелодичный звук, затем энергичный Олесин голос, а после тяжелая железная дверь открылась.

Я вошла в светлый красивый подъезд с новым ремонтом. Не хватало только консьержки, с ней можно было бы использовать его для съемок какого-нибудь сериала про богачей.

Такой же на удивление чистенький лифт, кнопка восьмого этажа – и вот я уже звоню в дверной звонок. Олеся вышла ко мне достаточно быстро. Хоть русалка и была в кружевном домашнем халате, она уже начала готовиться к празднику: волосы были чуть короче и объемнее за счет легких волн, на лице более яркая косметика – помада потемнее и стрелки.

– Ну мне что, в подъезд все свои косметички тащить? – вместо приветствия произнесла Олеся и встала боком в проходе, намекая, чтобы я зашла. – Проходи давай!

Я кивнула. Знала, что дома у человека, который мне не очень-то нравится и которому не нравлюсь я, буду чувствовать себя некомфортно, но делать было нечего. Ко мне Олеся ехать наотрез отказалась, сказав, что, чтобы нормально накраситься и сделать прическу, нужно очень много всего.

Квартира Олеси такая же большая и светлая, как подъезд: ремонт в белых и серых тонах, современная мебель, просторный коридор. Я растерянно огляделась, решая, куда деть куртку и шапку, и успела увидеть несколько дверей. Две из них открыты – в ванную и комнату с кроватью и столом. Еще одна неплотно прикрыта, а другая, судя по всему, заперта. Я так внимательно разглядывала эту последнюю дверь, что не заметила, как Олеся буквально выдернула у меня из рук верхнюю одежду. Оказывается, крючок висел позади меня, а я не обратила внимания.

– Ты куда так смотришь? – поинтересовалась Олеся, обходя меня и пихая мне под ноги тапочки, такие же, как ее квартира и она сама, – пушистые, бело-фиолетовые.

Я решила, что выказывать излишнее любопытство и подозрительность к человеку, который должен оказать мне услугу и к тому же уже был мною довольно грубо допрошен, не лучшая идея. Поэтому, хотя к запертой двери у меня были вопросы, я лишь пожала плечами.

– Никуда. Просто непривычно. Обычно я не хожу в гости.

Олеся закатила глаза и поправила свои фиолетовые кудри.

– Ах да, ты же у нас дикарка, все время забываю… Извини, чай предлагать не буду, у нас и так времени нет. Давай сразу ко мне в комнату.

С этими словами она поспешила в открытую нараспашку спальню. Я отправилась за ней, почему-то побрезговав этими миленькими тапками. В конце концов, не испачкаю же я светло-коричневый паркет, если пройдусь по нему в чистых носках.

Проходя мимо запертой двери, я уловила запах лекарств, будто на миг оказалась в нашей больнице. Что ж, хотя бы не пороха. Все-таки любопытно, что там такого у Олеси, что она настолько тщательно скрывает это.

Приоткрытая дверь давала неполную картину спальни Олеси. Во-первых, она оказалась намного больше. Во-вторых, помимо стола и кровати здесь обнаружилось несколько шкафов, один из которых – зеркальное купе, и офисное кресло. Именно на него Олеся мне и указала:

– Садись.

Я сделала как она велела.

С каждой секундой мне становилось все