Омут морока и тайн - Мария Щедрина
Кстати, о предметах. Возможно, это из-за того, что все тут чересчур ухоженное, красивое и светлое, оно будто унижало меня своим видом. Иногда я думаю, что жилье не хуже колдуна черпает энергию. Только не из вещей, а из собственного хозяина, достаточно быстро приобретая облик своего владельца.
Открыв один из шкафов, Олеся достала и положила на кровать какой-то пакет. Чуть раньше она включила свет, поэтому я четко увидела надпись, но она мне ни о чем не сказала. Впрочем, я быстро поняла, что там лежит. Не теряя ни минуты, Олеся вытащила оттуда различные кисти, баночки и упаковки, которым я едва ли могу подобрать точное название. Одним словом, косметику. Затем она взяла со стола расческу и какой-то электронный прибор – плойку, видимо (я не совсем дикий человек, что бы она обо мне ни говорила).
– Пользоваться одними и теми же средствами негигиенично, – достав все и отходя куда-то в другую сторону, сообщила Олеся, – поэтому я по максимуму купила тебе все новое. Но, может, я и дочь миллионера, с деньгами у меня сейчас не очень, так что вернешь. Не волнуйся, я знаю, что на какой-нибудь «Диор» у тебя денег нет, тут все максимально бюджетно.
Я с трудом удержалась, чтобы не скривиться. Из-за своих непонятно откуда появившихся загонов я снова попала на деньги! И еще неизвестно, что в представлении Олеси значит «бюджетно». А мне еще Хоффману, возможно, отдавать. Не то чтобы я много ем, но стало любопытно, чем я буду питаться в ближайший месяц.
– И деньги тебе подавай, – все-таки тихонько заворчала я, – и извинения – прошу прощения за допрос, кстати, – и дежурство.
Олеся встала позади моего кресла и без предупреждения начала вынимать шпильки. Инстинкт велел мне вскочить с места и убежать, но Олеся просто не могла знать об их магической силе, она всего лишь хотела начать укладку. Я незаметно стала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Старалась не следить все время за тонкими металлическими палочками, которые Олеся клала все на ту же кровать, но они ярко блестели в свете люстры и были хорошо заметны на однотонной простыне.
– Мои услуги дорого стоят, – тем временем с тенью гордости заявила Олеся. – А ты могла пойти к любому визажисту, но не пошла ведь.
– Не пошла, – вздохнула я.
Я действительно могла бы пойти к нормальному визажисту и даже в первую очередь подумала о нем, когда поняла, что всего пару раз держала в руках что-то вроде помады и туши. Однако почти сразу столкнулась с другой проблемой: время поджимало, а я понятия не имела, какие визажисты у нас в городе хорошие, а какие – не очень и как это определить. В конце концов, я не знала даже, нужно ли записываться к ним. С Олесей в этом смысле проще. По ее всегда прекрасному виду заметен ее талант к искусству макияжа и всего такого, и прийти к ней можно неофициально.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем Олеся справилась со всеми шпильками, но в какой-то момент мои волосы перестало что-либо стягивать, а пряди начали аккуратно распутывать и перебирать чужие руки. Мне вдруг подумалось, что до Олеси, кроме меня, их прежде касались только два человека: мама, когда я была маленькой и еще не могла справиться с собственной шевелюрой, и Тимофей, когда я обожгла руки и не то что до волос, вообще ни до чего не могла дотронуться.
С Тимофеем понятно, а вот мама… Я редко думаю о родителях, но сейчас мне стало интересно, что бы они сказали, если бы увидели меня нынешнюю. Какой я была бы, если бы продолжала жить с ними? Быть может, если бы не тот ритуал, именно сейчас мама точно так же делала бы мне сложную прическу на уже настоящую помолвку, вплетая туда сорванные с комнатных и тепличных растений цветы и расшитые ленты.
– Офигеть!
Я аж подскочила, когда мои размышления прервал восторженный шепот Олеси.
– Что? – удивилась я и получила почти болезненный толчок в спину.
Понятное дело, что это не всерьез, но Олесе бы плохо пришлось, попади она случайно на голую кожу спины или шеи.
– Это ты «что»! Ты вообще часто смотришь в зеркало? Ходишь, блин, с пучком! Как можно скрывать такие волосы?! – Олеся взяла несколько моих густых прядей и встряхнула их, как кусок ткани. – Длиннющие, густые, еще и здоровые! Да любая девушка обзавидуется! Вот я со своими сожженными соплями вместо волос уже завидую, например!
– Берегусь от завистливого глаза, – спокойно ответила я, предполагая, что более серьезный и близкий к реальности ответ, какой, например, я дала Денису, с Олесей не прокатит.
Дались всем мои волосы! Будто я какая-то Рапунцель!
– Зануда, – вздохнула Олеся и начала расчесывать мои волосы, аккуратно разделяя их, судя по ощущениям, на прямой пробор.
Расчесывание длилось так долго, что меня начало клонить в сон, однако ощущение влаги на голове и резкого запаха в носу меня разбудило. Это Олеся, видимо, приступила к следующему шагу создания прически.
– Если когда-нибудь буду проводить фотосессию для девушки со спины, позову тебя.
– Спасибо, откажусь, – отозвалась я, приняв ее предложение за простую вежливость.
– Это не вопрос, а утверждение. Фотографии в рекламе видела? Фотографам и моделям за это деньги платят. А если я когда-нибудь свалю из этой дурацкой больницы и начну работать частным фотографом, мне нужно будет портфолио. Так что считай это еще одной ма-а-аленькой прибавочкой к стоимости за сегодняшнее.
– Еще одна прибавочка, и я уйду.
– Да ладно тебе, это последняя.
К концу Олесиной работы я от всей души сочувствовала ей. И девочкам, влюбленным в Хоффмана, тоже. Потому что у меня, обычно достаточно терпеливой и выносливой, за пару часов затекли спина и шея. А ведь некоторые девушки, судя по их внешности, красятся и делают прическу каждый день. Мало того что это занимает время, это еще и тяжело. Такого врагу не пожелаешь. Однако, судя по сначала критическому, а затем просветлевшему взгляду Олеси, иногда оно стоит того.
– Я тебя точно приглашу на фотосессию! – воскликнула она и вдруг спросила: – А платье у тебя какое, кстати? Или ты у нас, согласно самым современным тенденциям, пойдешь в костюме?
Платье. Черт. Ни денег, ни времени. Интересно, насколько в «самые современные тенденции» впишутся мои повседневные брюки и