Зимняя габенская трилогия - Владимир Торин

– Хм… так я и думал… – проворчал Гудвин, с презрением слушая очередную заигравшую мелодию, как только декорации переменились. – Музыка повторяется! Плохой пюпитр, очень плохой пюпитр… Шапиро даже не удосужился написать музыку отдельно к каждой из сцен. Повторы – признак бездарности и дурачины! Верх непрофессионализма…

Но и повторяющиеся мелодии нисколько не смутили зрителей.

«Ну что за непритязательная публика? – возмутился Гудвин. – Не видят, не слышат… Что ж, ладно. Но что они скажут о сценарии? Плохую пьесу от хорошей отличит даже пьяная крыса из портового кабака…»

– Бездарно, – заметил Гудвин. – Никчемная пьеска. Глупые реплики. Лишние персонажи…

Он повернул голову и ткнул тростью стоявшего рядом пухлого мальчика, завороженно следившего за представлением.

– Эй ты, толстяк!

Мальчик недоуменно обернулся и вздрогнул – настолько жутко выглядел джентльмен в двууголке.

– Тебе нравится это глупое представление?

– Что?

– Представление нравится, толстяк? Отвечай.

Мальчик открыл рот, но не для того, чтобы ответить. Губы его задрожали, и он заплакал.

– Вот и я считаю: гадость. Шапиро – бездарь и картонщик, каких поискать. Знаешь, что я говорю о таких, толстяк? Я говорю о таких: «Фу!» Он что, не понимает, как глупо выглядит? Грустная Лилли и Боб-хромоножка исполняют одну и ту же роль! Без какой-либо из этих кукол пьеса стала бы лучше. Да и Крампус заметно переигрывает. Ты согласен?

Мальчик, вытирая слезы кулачками, скрылся в толпе, торопясь сбежать от этого злого господина.

Ну а кукольник Гудвин продолжал негодовать:

– Так испортить «Мешок Крампуса»… Ну ничего, Шапиро, я преподам тебе несколько уроков кукольного мастерства и цеховых манер. Что?! – воскликнул он вдруг. – Вы видели?! Нет, ну вы видели?! Он задел сундук! Задел локтем сундук!..

Поскрипывали колеса, а в карманах звенели пуговичные пенни и фунты, которые накидали после спектакля благодарные зрители.

Волоча за собой полосатый сундук, в Заплатный переулок вошел мистер Шапиро.

Кукловод больше не походил на того великолепного господина, который каких-то полчаса назад давал представление на праздничной ярмарке. Цилиндр-башня исчез в сундуке, туда же отправились и фрак с маской. От театрального образа остались лишь длинные, торчащие в стороны усы. Вся таинственность развеялась, стоило только сменить костюм. Теперь это был обычный человек в залатанном пальто и засаленном котелке. Озябшие руки в перчатках-митенках сжимали ручку сундука на колесах, пухлый нос раскраснелся, на губах белел снег.

Холода мистер Шапиро не замечал – лучше любой печки его согревали мысли, которые роились в голове.

Представление имело определенный успех, но это была лишь первая постановка из тех, что он запланировал. На очереди – Скверный сквер, где проходила одна из самых больших ярмарок в Тремпл-Толл. А затем – Пыльная площадь, Поваренная, Чемоданная и Неми-Дрё.

Если все пройдет как надо, то денег хватит, чтобы незадолго перед полуночью дать представление не где-нибудь, а в пассаже Грюммлера, – кукловод знал, что его туда пустят только в том случае, если он преподнесет парочку подарков господину смотрителю пассажа и тамошнему констеблю.

Мистер Шапиро прикинул в уме, сколько он выручил с прошлого представления, и улыбнулся: сейчас он доберется до сквера и купит там сочную дымящуюся сосиску. Ну и куда же без большой кружки горячего клюквенного грога.

– И не забыть попробовать имбирный пряник, – пробормотал мистер Шапиро, остановившись, чтобы перевести дух. – Они выглядят очень вкусными…

– Они и на вкус очень… вкусные, – раздался тихий шелестящий голос сбоку, и кукловод повернул голову.

В нескольких шагах от него, у ветхой глухой стены, стоял высокий господин в двууголке и носатой маске. На поводке он держал – мистер Шапиро сперва не поверил своим глазам! – блоху в вязаном костюмчике.

– Вот только вы не попробуете имбирный пряник, Шапиро, – добавил человек в маске.

– Мы знакомы? – испуганно спросил кукловод.

– Я знаком… с вашим кошмарным представлением, которое вы осмелились показать на площади Семи Марок.

– Кошмарным?

– Вы все безнадежно испортили, Шапиро. Вам должно быть очень стыдно.

– Что? Но почему?! Зрителям понравилось…

– Зритель глуп, – раздраженно сказал человек в маске. – Он слеп и глух. Но я нет. Вы нанесли мне глубокую рану своей бездарностью. То, как вы изобразили «Мешок Крампуса»… Это, несомненно, худшее кукольное представление, которое я видел за последний год.

– Я сожалею. Мне очень жаль, что вам не понравилось…

– Сожалениями не отделаетесь, Шапиро.

Усатый кукловод схватился за ручку сундука, намереваясь уйти, но не смог сделать и шага – дорогу ему преградили двое. Люди в черных пальто и котелках, скрывающие лица под шарфами и защитными очками с темными стеклами, возникли словно из-под земли.

– Дайте пройти!

– Никуда вы не пойдете, – сказал человек в маске, и тут один из незнакомцев в черном ударил Шапиро. Неожиданно и резко. Прямо в живот.

Мистер Шапиро согнулся пополам, и в следующий миг на него обрушился настоящий град ударов. Один расквасил ему нос, другой – разбил губу. На снег брызнула кровь.

Кукловод рухнул на землю, но бить его не прекратили. Он пытался отползти, и цепкие руки в черных перчатках схватили его за шиворот.

– Пощадите… – хрипел мистер Шапиро. – Я ничего не сделал…

Очередной удар в лицо заставил его замолчать.

– Конец первого действия! – провозгласил наблюдавший за избиением человек в маске. – Начинается второе действие: «Бездарные поделки»!

Его пособники оставили корчащегося на земле Шапиро и взялись за сундук. Достав из карманов клещи и молотки, они быстро и умело расколотили балаганчик, а затем принялись ломать его маленьких деревянных жителей.

– Нет… Только не куклы… Не трогайте моих детей!

Но люди в черном не знали жалости. Одна за другой разломанные и искалеченные куколки падали в снег. Слезы смешались с кровью. Шапиро полз по земле к своим уничтожаемым артистам…

– Постойте! – воскликнул вдруг человек в маске, подойдя к месту кукольного побоища.

Он протянул руку, и один из пособников передал ему марионетку, с которой уже собирался разделаться. Это был Человек-в-красном.

– Он мне нравится, – сказал главарь, сунув куклу в карман пальто. – Заберу его с собой. Заканчивайте, мистер Паппи.

Пособник кивнул. В его руках появился коробок спичек.

– Умоляю… не надо…

Чиркнула спичка – и обломки балагана вместе с деревянными трупиками загорелись. Огонь пополз по разорванным задникам, краска на них начала трескаться и пузыриться. Языки пламени охватывали одежонки марионеток с такой легкостью, будто пошиты те были из старых газет.

Человек в маске подошел к Шапиро. Его блоха нависла