Зимняя габенская трилогия - Владимир Торин

– Трилби врет, сэр! – перебил его Уиггинс. – Он с утра дрых за своим столом. Впрочем, как и всегда. А потом ходил на обед!

– Подтверждаю, сэр! – покивал Хатчинс. – К слову, Уиггинс вообще явился только полчаса назад. А еще он пьян: понюхайте сами, сэр! От него разит «Понтабрюхом»!

– А вот и нет! – попытался защитить свою и без того запятнанную честь Уиггинс. – Это не «Понтабрюх», а «Горринус», вообще-то.

– Уймитесь уже! – прикрикнул господин редактор: подъем по лестнице и так давался ему непросто, а тут еще эти болваны переругиваются за спиной. – Все вы сплошное разочарование! До сих пор не придумали злодейское прозвище для Зои Гримм! Или вы хотите называть ее в статьях по имени?! Какая пошлость! Какая банальщина! Фу, фу и еще раз фу!

– Мы предлагали варианты прозвища, но вам все не нравятся, – оскорбленно ответил Уиггинс. – А между прочим, я придумал очень хорошее прозвище! Мисс Снеговик!

– Нет, это чушь, – заявил Хатчинс. – Она же не сама снеговик, а только командует снеговиками. Если верить слухам, а мы им верим, потому что наша газета называется «Сплетня». Мое прозвище намного лучше. Снежная Воровка!

– Глупость несусветная, – поморщился Бенни Трилби. – Прозвище для мисс Гримм, которое находится у меня в разработке, намного лучше. Оно емкое, звучное и хлесткое, как… как…

– Как твое вранье, – закончил Уиггинс. – Все знают, что ничего ты не придумал и не придумываешь. И вообще, гляди-ка, чтобы этот сюжетец не упорхнул у тебя из-под носа, как история Человека-из-Льотомна.

– Я тебя предупреждаю, Уиггинс, – зашипел Бенни Трилби, – еще хоть слово об ограблении банка Человеком-из-Льотомна – и я за себя не ручаюсь!

Ведущего репортера «Сплетни» было легко вывести из себя упоминанием сенсационного и, по его мнению, лучшего в его жизни репортажа, который он написал и подготовил к выпуску, но который отклонили за мгновение до сдачи в печать. Бенни считал, что его бессовестно заткнули: банкиры не могли допустить, чтобы он во всех подробностях рассказал о том, как их унизили. И одна мысль об этом приводила его в ярость.

Бенни Трилби пообещал себе утереть нос этому пройдохе Уиггинсу. Когда он допишет статью, над которой сейчас работает, тому не останется ничего иного, как искусать себе все локти от досады…

Господин редактор и три его главных пираньи пера между тем поднялись в печатный зал, сразу же погрузившись в стук клавиш пишущих машинок и дым от дешевых папиреток. Их появления вроде как никто не заметил. Вроде как – поскольку за каждым их шагом следила пара прищуренных и весьма злых глаз.

Господин Вирдпен кивнул портрету деда на стене, как делал всякий раз, приходя в редакцию, и вернулся на лестницу – его кабинет располагался на третьем этаже. Троица репортеров последовала за ним.

– Вот я и говорю: разочарование, – подытожил шеф. – Зои Гримм совершила уже три ограбления: влезла в кондитерскую и в «Мяффлерс», опустошила «Салон карманных часов Блюмма». А что она учинила на главпочтамте! И все это за один только день!

– Восхитительно! – поддакнул Хатчинс. – Для нас, разумеется…

– Флики в ярости, – поддержал Уиггинс. – Мой сверчок из Дома-с-синей-крышей напел, что на Полицейской площади все стоят на ушах. Зои Гримм ловко водит полицию за нос и, очевидно, не собирается останавливаться. Предполагаю, прямо сейчас она готовит новое злодеяние.

– Предположений недостаточно, – отрезал шеф. – Нужны факты. Но в первую очередь мне нужно шикарное прозвище для Зои Гримм. Если ничтожества из «Габенской Крысы» нас опередят, я вас всех выгоню и не поморщусь, ясно вам? Именно в этих стенах были придуманы прозвища самых значимых преступных личностей Габена. Человек-из-Льотомна, Мистер Спичка, Некромеханик, Пуговичник, Блоха-из-крыш, Мистер Морок… Проклятье, да даже Зубная Фея была придумана здесь!

Троица репортеров дружно повесила носы. Шеф был прав.

Уиггинс открыл дверь кабинета господина главного редактора, и они вошли.

В кабинете у стола, напоминая отделившуюся от хозяина тень, стоял, сложив руки за спиной, человек в черном костюме и шляпе-котелке. Бледное, словно неживое, лицо застыло, вошедших встретил пустой, лишенный эмоций взгляд.

– Э-эй, вы же говорили, что его еще нет, – сквозь зубы процедил шеф, обращаясь к подчиненным.

– Видимо, прошмыгнул, пока мы вас встречали.

Человек Моргрейва (никто в редакции «Сплетни» не знал, как его зовут) коротко кивнул господину главному редактору.

– Все готово? У вас есть имя для праздничной передовицы? – прошелестел он тихим голосом, от которого повеяло холодом и сыростью.

Бенни Трилби поморщился: этот тип ему крайне не нравился. Во всей его тщедушной фигуре, в его ссутуленной позе и неподвижном лице ощущалось нечто недоброе. А еще Бенни испытывал профессиональную неприязнь к таинственности. Этот же мистер был ею пропитан.

Даже шеф держался с человеком Моргрейва настороженно.

– Имени еще нет. Будет, – он сглотнул, – с минуты на минуту…

– Какое странное выражение, – сказал человек Моргрейва. – Я не понимаю его. Почему бы нам не узнать имя прямо сейчас?

Господин Вирдпен кивнул и, подойдя к своему столу, щелкнул тумблером. Склонившись над переговорным рожком, он произнес в него:

– Внимание! Внимание! Сплетники, всем внимание! Сейчас мы узнаем имя!

Даже из кабинета было слышно, как редакция затихла. Трилби переглянулся с Хатчинсом и Уиггинсом. Репортеры замерли в ожидании.

Шеф подошел к двери прилегающей к кабинету комнатки, набрал в легкие побольше воздуха и открыл ее, а в следующий же миг отскочил на пару шагов назад с невиданной для его комплекции прытью.

И вовремя! Если бы он остался стоять на месте, его непременно погребло бы под горой вывалившихся из-за двери писем.

– Их еще больше, чем в прошлом году! – воскликнул Хатчинс.

Спорить с этим никто не собирался. Комнатка едва ли не до самого потолка была заполнена сотнями, может, даже тысячами конвертов: дорогими, с дирижабельными марками, и простенькими, совсем без марок.

– Радует, что так много людей в Тремпл-Толл следует новогодней традиции нашей газеты, – сказал господин Вирдпен и повернулся к человеку Моргрейва. – Вы счастливы?

Выражение лица этого типа свидетельствовало о том, что он в одном шаге от потери чувств от восторга.

– Можно побыстрее? – проскрипел он. – Мне еще нужно вернуться в Сонн и сообщить господину Моргрейву имя.

Шеф знал, что Моргрейв не читает письма или газеты и всегда ждет личного доклада от своего человека. Когда-то его это, помнится, удивило, но сейчас он лишь пожал плечами. Наклонившись к выпавшим из комнаты письмам, господин Вирдпен засунул руку поглубже в кучу и выбрал одно, после чего вернулся к переговорному рожку.

– Сплетники! У нас есть имя!

Редакция выжидающе молчала…

Кашлянув в кулак, шеф