Зимняя габенская трилогия - Владимир Торин

– В этом году на шикарный новогодний ужин в особняке нашего благодетеля, господина Моргрейва, приглашается… Тилли Беррике из квартала Странные Окна.

Редакция взорвалась аплодисментами. Зазвучали поздравления в адрес Тилли Беррике.

Шеф призвал подчиненных к порядку:

– Тише-тише! Еще нужно узнать, что в письме!

Он вскрыл конверт и, дождавшись, когда страсти улягутся, прочитал:

– «Я хачу пасдравить с Новым годом маму, папу, сваего песика Быдля и всех добрых людей Тримплтол. Тилли Беррике, семь лет». Что ж, у нас есть поздравление для праздничной передовицы. Мистер Бойд, перепечатайте с сохранением грамматики и пунктуации. Здесь… гм… восемь ошибок, но мы не правим праздничные поздравления. В номер! В номер!

Господин Вирдпен передал письмо Уиггинсу, и тот опрометью бросился к двери.

Трилби и Хатчинс уступили дорогу, проявив уважение, но не к коллеге, а к конверту, который он нес. Даже такие едкие циники, как они, воспринимали происходящее крайне серьезно.

Традиция праздничной передовицы принесла в угрюмый Тремпл-Толл немного доброты и надежды. Поздравление на главной странице «Сплетни»! Об этом мечтали все в Саквояжном районе: от мальчишки – чистильщика обуви до грубияна-констебля, ведь к мгновению известности прилагался настоящий праздничный ужин. И не где-нибудь, а в благополучном районе Сонн, в особняке богача…

– Господа. – Человек Моргрейва кивнул, после чего без лишних слов покинул кабинет.

Неприятное ощущение от его присутствия между тем никуда не делось.

– Будем надеяться, – сказал шеф, – что господин Моргрейв хоть чуточку более душевный человек, чем его помощник.

Повесив пальто и цилиндр на вешалку, господин Вирдпен уселся в кресло и достал портсигар.

– Возвращайтесь к работе, джентльмены, – сказал он. – И Бенни, придумай уже злодейское прозвище для Зои Гримм!

– Да, сэр!

Репортеры удалились, а господин главный редактор поджег сигару, раскурил ее и с удовольствием откинулся на спинку кресла: с делами покончено, нужное письмо вот-вот попадет на передовицу – самое время вздремнуть…

Мог ли он знать, что вскоре ему будет не до сна, поскольку в этот самый момент некая, пока что не обладающая хлестким прозвищем, злодейка готовила очередной переполох. Все это время, пользуясь стоявшей в редакции суматохой, она сидела в печатном зале и с удовольствием уплетала краденую шоколадку.

В подвальном этаже запустили линотипы и ротационные машины: свежий номер «Сплетни» вот-вот должны были выпустить. Когда стало известно имя счастливицы, печатный зал практически опустел: подхватив пальто и шляпы, газетчики шумной гурьбой отправились отмечать появление праздничной передовицы в паб «У Мо».

Никто так и не обратил внимания на Зои Гримм, а она все сидела за столом Бенни Трилби, думая о том, какие же все-таки эти сплетники простофили: они сами подсказали ей, чем заняться дальше. Новое злодейство! И на сей раз это будет не ограбление какой-то скучной лавки. Нет, ее ждет то, что оценила бы даже ехидная старуха с главпочтамта.

«Интересно, миссис Кроукло читает газеты?..»

Стекла в окнах задрожали – на площади приземлился дирижабль, и это вырвало Зои из размышлений.

Что ж, пора…

Зои Гримм с широкой улыбкой и коварством во взгляде вытащила из-под стола большой красный клубок и направилась к выходу из печатного зала.

Небольшое дельце напоследок… Она не была бы собой, если бы не оставила собственное «поздравление» этим нелепым газетчикам. Подумать только: они до сих пор не придумали ей прозвище!

У черного стола редакционного некрологиста Зои ненадолго задержалась, кое о чем раздумывая. Мысли пошли в довольно мрачную сторону, и она насилу отринула их – сейчас не до того!

Покинув печатный зал, Зои двинулась вниз по лестнице – там она столкнулась с одной забавной мисс, обменялась с ней парочкой комплиментов и вышла из здания редакции. Неподалеку, у трамвайной станции, ее ждал мистер Пибоди.

Настроение у новой габенской злодейки было превосходным.

– Бойся и плачь, Тилли Беррике, – усмехнулась она. – Я украду твой праздничный ужин у господина Моргрейва. Это будет лучшим злодейством. Или, вернее, худшим! Ха-ха! Украсть новогоднюю традицию! Об этом будут говорить в Тремпл-Толл еще месяц!

Большой городской дирижабль «Бреннелинг» медленно полз по небу над Габеном, пробираясь сквозь снег. Гудели пропеллеры, ветер царапал потрепанную оболочку, и время от времени раздавался очень нездоровый скрежет, который не могла заглушить даже праздничная музыка, звучавшая из медных рожков в пассажирском салоне.

Скрежет был не единственным признаком того, что «Бреннелинг» стар, болен и вечно пребывает в дурном настроении. Обивка кресел, шторы на иллюминаторах и ковер в проходе за долгие годы службы истерлись, засалились и местами стали ужином для моли. Кое-где проглядывала ржавчина, некоторые бортовые иллюминаторы покрывали паутинки трещин.

Примерно раз в пять минут дирижабль сотрясался, будто ежась от холода, отчего на пассажирской палубе качалась люстра, ряды стоящих вдоль бортов кресел слегка подпрыгивали, и музыка из рожков на мгновение сменялась помехами, словно хрипом и кашлем. А потом все возвращалось в норму.

Дедушка «Бреннелинг» этой зимой умудрился подхватить простуду. Впрочем, пассажиры этого не замечали.

Трое джентльменов с сигарами, сидевшие в креслах у правого борта, были очень заняты, рассуждая о том, откуда у Человека-в-красном берутся подарки, которые он дарит. Точно не знал никто, но версия, что в его ведении находится не одна фабрика, звучала любопытно.

По другую сторону прохода сидела пожилая пара. Старики с восторгом, который больше присущ детям, обсуждали спектакль «Мешок Крампуса». Постановка на сцене Гранд-гранд-театра явно удалась, и они все гадали, не был ли актер, играющий Крампуса, настоящим духом зимы, который отчего-то решил вдруг явить себя зрителю.

На соседних местах расположилось большое семейство Бэккерей. Мистер Бэккерей, откинув голову на спинку кресла, похрапывал, активно делая вид, будто спит. Его супруга притворялась, что читает книгу, а на деле составляла список покупок к праздничному ужину. Трое их детей, пользуясь тем, что родители не смотрят, и совершенно не обращая внимания на хмурые взгляды стюардов, носились по проходу. Мальчик вопил: «Я безобразный гоблин-белсникель, я вас сожру!» Его сестры отвечали: «О нет!» – и убегали.

Две ворчливые дамы, устроившиеся в креслах у левого борта, порой осуждающе на них косились, но в основном скрашивали полет спорами о том, какой рецепт запеченного гуся лучше.

Напротив сидели два мистера. Один хвастался, что лично покупать елку не стал и ему ее, мол, доставили на воздушном шаре. Собеседник, в свою очередь, заявлял, что его кузина якобы знакома с дочерью Человека-в-красном и ему удалось договориться, чтобы Каминник уж точно в новогоднюю ночь не обошел его дом стороной.

Салон дирижабля «Бреннелинг» полнился предвкушением и ожиданием чуда, постоянно кто-то да бросал взгляд