Муртаг - Кристофер Паолини

От Торна исходило глубокое раздражение, когда он взбирался по склону горы, направляясь обратно к Нал Горготу. Тебе следует быть осторожнее.

Я должен…. Возможно, мне придется переделать свои чары. Я думаю, что был слишком небрежен с тем, что они позволяют.

Торн выполнил медленный разворот над Нал Горготом. Еще раз осмотрев деревню сверху, Мурта заметил, что здания расположены пересекающимися кругами, как кольца на залитом дождем пруду.

Ты все еще хочешь остаться на ночь? — Спросил Торн.

Я не знаю. В голове Муртага промелькнул образ черного солнца над бесплодной землей, и он снова ощутил горькое прикосновение северного ветра. Он обхватил себя руками и впервые задумался, были ли ответы Бэчел такими, какие он на самом деле хотел услышать. Здесь что-то очень неправильное.

Очень, очень неправильно.

Когда они приземлились во внутреннем дворе, из храма вышла Алин, неся кувшин с водой, тряпку и таз. Это было приятное зрелище. Муртаг чувствовал грязь на своей коже, смешанную с кровью, грязью и засохшим соком измельченных грибов.

Алину сопровождала храмовая кухарка — угрюмая, грузная женщина в запачканном фартуке и с руками размером с руки пекаря — и полдюжины поварят. Вместе повар и поварята выдержали пристальный осмотр Торна, чтобы забрать кабана Муртага и унести его на разделку.

Муртаг был рад, что зверь ушел. Он был сыт охотой на кабана до конца своих дней.

Алин поставил кувшин, тряпку и таз на каменные плиты, поклонился и отошел на безопасное расстояние.

“Благодарю вас”, - сказал Муртаг. Она отвела глаза, когда он снял свою порванную, заляпанную кровью куртку и шерстяную рубашку под ней. Он выругался. Оба предмета одежды были испорчены. Ему придется носить льняную рубашку, пока он не раздобудет замену.

“ Как прошла охота, милорд? — Что случилось? — тихо спросила Алин.

Мурта намочил тряпку и отер кровь с кожи. Она прилипла к нему с упрямой настойчивостью. “Если единственным критерием успеха является количество убитых животных, то этого вполне достаточно. В противном случае, я бы сказал, плохо. Очень плохо. Звери забрали троих твоих людей.

Алин склонила голову. — Мне жаль это слышать.

Муртаг хмыкнул. “ Ты что, сейчас? Башель вонзил кинжал в одного из мужчин. Его звали Рауден. Это так все делается среди вашего вида?

Бледно-голубые глаза встретились с его взглядом и удержали его. — Рауден был ранен?

Неохотно Муртаг сказал: “Он был. Но я мог бы помочь ему. Или Бачел мог бы.”

Решимость и убежденность Алин, казалось, никогда не ослабевали. “Возможно, это правда, милорд, но я доверяю суждению нашего Спикера. Она знает, что для нас лучше, и если Раудену пришло время покинуть эту жизнь и воссоединиться с великой мечтой, то хорошо, что Бачель была рядом и облегчила его путешествие. Никто из нас не мог бы желать большего”.

“Потому что она твоя мехтра”.

Вспышка неодобрения промелькнула на лице Алин. “Мы не называем ее так легкомысленно, Кингкиллер”.

“Я вообще не понимаю, почему ты ее так называешь. Она не очень похожа на мать”.

Она вздернула подбородок. “Вы должны понять, милорд, что Бачел — Спикер. Ее заботы превосходят интересы обычных смертных. Вы не можете ожидать, что узнаете или поймете ее. Если то, что она сделала, кажется вам неправильным, вина лежит не на ней. Она не может сделать ничего плохого”.

Муртаг обдумал это. Была вероятность, очень, очень незначительная вероятность, что Алин был прав. Если Бачел могла видеть будущее, тогда каждый сделанный ею выбор мог быть правильным. И все же, убийство Раудена, безусловно, не могло быть оправдано.

Его губы скривились. — Так говорит каждый, кто хочет удержать власть и не допустить, чтобы ему бросали вызов.

“ Вы несправедливы, милорд. Ни у одного короля или королевы никогда не было ни столько прав править, сколько у Бэчел, ни столько ответственности.

Отбросив тряпку, Мурта наклонился и вылил содержимое кувшина себе на голову и плечи. Вода была шокирующе холодной, особенно из-за не по сезону теплой, охватившей Нал Горгот, и все же было облегчением и удовольствием чувствовать себя хотя бы частично чистым.

— Это правда? — спросил я.

Алин серьезно кивнула. “Ее бремя огромно, мой господин. Жизнь любого человека — любого из нас здесь, в Нал Горготе, — подобна пылинке по сравнению с важностью обязанностей Говорящего.

Муртагу не хотелось форсировать события. Он просушил волосы и повернулся, чтобы достать из седельных сумок льняную рубашку.

В этот момент он услышал, как Алин тихонько ахнула, и понял, что она заметила шрам у него на спине. Мрачное любопытство заставило его посмотреть на нее, ожидая увидеть либо жалость, либо отвращение, исказившее ее лицо.

Он не увидел ни того, ни другого. На ее лице отразилось то, что он мог истолковать только как сострадание. Даже понимание. Гнев, который копился в нем, иссяк, оставив его опустошенным и застигнутым врасплох.

“О”, - сказала она. “В каком сражении ты был ранен? Это был Эрагон, который…”

“Нет”.

— Тогда это был Гальбаторикс или…

— Это был мой отец.

Ее глаза широко раскрылись, и тогда Муртаг действительно увидел жалость в ее взгляде, и он не смог этого вынести, поэтому отвернулся и занялся поиском своей льняной рубашки. Все это время Алин молчала.

Торн успокаивающе подтолкнул Муртага локтем в плечо, и Муртаг похлопал его, не глядя. Затем Торн начал вылизывать чешую на своих передних лапах, а заодно и когти, очищая их от грязи и кабаньей крови, которые потемнели. Его колючий язык шуршал при каждом ударе.

“ Ах! Подождите, пожалуйста! Я могу помочь, — сказала Алин. Она быстро поклонилась и поспешила обратно в храм.

Торн остановился и с любопытством наблюдал за происходящим.

— Как ты думаешь… — Муртаг замолчал, увидев, что она возвращается с другим тазом, на этот раз полным воды, и еще несколькими тряпками, накинутыми на сгибы ее рук.

Алин поставил таз на камни перед передними лапами Торна и снова поклонился. — Пожалуйста, Дракон, ты позволишь мне вымыть тебя?

Мурта почувствовала, как Торн задумался, а затем Торн открыл ей свой разум и сказал: Ты можешь.

Эхо его слов заставило Алину моргнуть и отступить назад, но затем она склонила голову, намочила тряпку и — с такой осторожностью, как если бы чистила хрупкие от старости драгоценности на королевской короне, — начала вытирать кровь и грязь с чешуи Торна.

Муртаг наблюдал, не зная, что с этим делать, но тронутый ее вниманием. За все время, проведенное с Торном, он ни разу не потрудился помочь почистить дракона. Торн был придирчив к своему внешнему