Муртаг - Кристофер Паолини

Он сказал: “Значит, твои клятвы позволяют тебе прикасаться к Торну, но не ко мне? Он такой же он как и я”.

Алин поджала губы, проводя салфеткой под верхушкой весов. “ Вам виднее, милорд. Торн не человек, не эльф, не гном и не ургал. С ним все по-другому. Кроме того, моя вера никогда не запретила бы мне прикоснуться к дракону. Это было бы…Ведь это было бы все равно что запереть человека под землей и не позволять ему чувствовать прикосновение солнца к своему лицу ”.

— Драконы действительно так важны для вас и остальных драумаров?

“ Так и есть. Больше, чем я могу объяснить чужеземцу.

“Ммм”. Муртаг посмотрел в сторону боковой долины. Башель и ее свита еще не вернулись в Нал Горгот. “У меня было видение во время охоты”.

На лице Алин промелькнуло удивление, но она быстро его скрыла. — У нас в Нал Горготе много видений, мой господин.

“Да, но на этот раз, я думаю, все было по-другому”.

Муртаг описал ей это, пока она продолжала работать над ступнями Торна. Послушница, казалось, чувствовала себя все более неловко, пока — когда он упомянул дракона — она не сказала: “Остановись! Хватит, мой господин. Это должен слышать и интерпретировать Говорящий, а не я”.

“И все же я хотел бы услышать ваши мысли”, - сказал Муртаг и продолжил свой рассказ.

Алин вскрикнула, уронила тряпку и зажала уши руками. “This…No нет! Я больше ничего не слышу!” И, все еще обхватив голову руками, она выбежала со двора.

Муртаг разочарованно смотрел ей вслед. Независимо от того, как еще он пытался собрать информацию о драумарах, все пути, казалось, вели обратно к Бэчел.

Рядом с ним Торн поднял лапу и осмотрел свою теперь блестящую чешую. Он слизнул оставшееся пятно грязи. Алин неплохой человек.

— Нет, но она твердо предана Бэчелу.

Затем Муртаг достал из седельных сумок Торна два последних сушеных яблока, уселся на правую переднюю ногу Торна и принялся за еду, пока они ждали. В его голове царила неразбериха от нерешительности. Он продолжал видеть вспышки топчущего его кабана, а также Бэчел, вонзающую кинжал в Раудена, и черное солнце, висящее в мертвом небе…. И он продолжал спрашивать себя: что могло быть настолько важным, что люди Нал Горгота были готовы умереть без колебаний?

Ему нужно было снова поговорить с Бэчелом. Должен был попытаться выяснить, почему она поступила так, как поступила. Если бы было разумное объяснение, возможно, тогда…Но нет. Как такое могло случиться?

Что ты обо всем этом думаешь? — спросил он Торна.

Прежде чем дракон успел ответить, Бэчел и то, что осталось от охотничьего отряда, с грохотом въехали во двор. Косматые горные лошади были взмылены и от них шел пар. Они тащили за собой импровизированные носилки из связанных вместе веток, на которых покоились трупы убитых кабанов и павших воинов.

Муртаг встал и направился к Бэчел, полный решимости не обращать внимания на ее увертки.

Он не успел сделать и пары шагов, как двор наполнился душераздирающим воплем: из-за домов выбежала босоногая женщина. Ее волосы были распущены и свободно развевались за спиной, как огненный вымпел. Она направилась прямо к носилкам и упала на тело Раудена, все это время издавая глубокие, мучительные крики, которые было больно слышать.

Муртаг остановился как вкопанный. Толпа жителей деревни собралась на краю двора, наблюдая.

Башель подошел к женщине и положил руку ей на голову. “ Дочь моя, ” сказала она печальным тоном. А потом она заговорила с женщиной голосом, предназначенным только для нее.

Убитая горем женщина кивнула, и хотя ее слезы не утихали, Мурта услышал, как она сказала: “Спасибо тебе, Мехтра”. И что его удивило, так это то, что она, похоже, говорила серьезно.

Затем Башель обратила свое внимание на собравшихся жителей деревни. “Дети мои! Наших мертвых нужно похоронить, чтобы они могли спокойно спать и видеть сны. Пойдем со мной, чтобы мы могли увидеть, как это делается, и делается правильно, а после мы сможем отпраздновать их жизни с помощью этой щедрости, данной нам Мечтателем. Пойдем! Давайте…”

Лязг железа и отрывистый лай приказов — “Двигаться! Вперед!” — с улиц деревни прервали ее.

Бэчел, казалось, не удивилась. — Расступитесь! — скомандовала она, и люди подчинились.

Муртаг и Торн обернулись посмотреть. Что теперь? — удивился Муртаг.

Четверо воинов с копьями в руках вывели во двор шеренгу закованных пленников. Муртаг быстро сосчитал: там был двадцать один мужчина и женщина, закованные в кандалы, растрепанные, с грязными лицами, унылые и вялые, как будто они уже потеряли всякую надежду на свободу. Это были молодые и старые, хотя среди них не было детей. По их одежде Муртаг предположил, что пленники были простолюдинами откуда-то из окрестностей Кьюнона. Возможно, снят с корабля или захвачен в плен во время рейда в заливе Фундор.

Торн зашипел и слегка оскалил зубы. Я знаю, — сказал Муртаг.

Своей тяжелой, шатающейся походкой Грив подошел к воинам, охранявшим пленников. Он поговорил с ними, а затем вернулся к своей госпоже. — Твои последние рабы, Спикер.

“ Рабы? — Громко спросил Муртаг, не пытаясь скрыть своего возмущения. Ему не нравились крепостное право, рабство или любой другой вид принудительной неволи. Одним из первых изменений, внесенных Насуадой после вступления на трон Илиреи, был запрет подобной практики по всему ее королевству, изменение, которое Муртаг полностью одобрил. Хотя он чувствовал, что она несколько подорвала действие указа, потребовав от магов присоединиться к Дю Врангр Гата или же подавить их способности с помощью трав и зелий.

Бачел окинул пленников оценивающим взглядом. — Рабы, которые скоро присоединятся к нам в нашем высоком и ужасном деле.

— Ты ожидаешь, что эти жалкие люди поклянутся тебе в верности? — спросил Муртаг.

Бачел выгнул бровь. В своей забрызганной кровью одежде она имела фантастический вид, как будто была духом леса, получившим жизнь, и столь же опасной, как любой дикий зверь. “ Все, кто служит нашему делу здесь, в Нал Горготе, служат добровольно, сын мой. Так же, как и ты.

That…is трудно поверить.

“ И все же это так, сын мой. Ты должен иметь веру.

“Как я могу, если я даже не знаю, в чем твоя причина?”

Непостижимый, как всегда, Бэчел отвернулся. “Скоро все откроется, Кингкиллер, но я предупреждаю тебя, понимание может оказаться для тебя более трудным, чем невежество”. Воинам, охранявшим пленников, она сказала: “Уведите их. Я предоставлю им аудиенцию позже”. А затем она вернулась к своим павшим