Муртаг - Кристофер Паолини
“Бах! Еще одно блюдо, и во рту ничего не осталось”. Муртаг достал из кошеля на поясе застежку Саэрлита и бросил ее на возвышение между собой и Башелем. Металл зазвенел, ударившись о камень. “Кому ты служишь, ведьма? Ты была орудием Отрекшихся? Гальбаторикс? Или они были твоими врагами?”
Выражение лица Бэчел потемнело, когда она увидела застежку. — Ты вмешивался, куда не следовало, Чужеземец.
“ И все же ты не отвечаешь. Кому ты служишь? Чего ты хочешь?
“Кому я служу?” Голос ведьмы набрал силу, став глубже, так что ее слова эхом отражались от стен и холмов. “Я служу силе большей, чем ты можешь себе представить, Всадник. Я служу Сновидцу Грез, и я не позволю таким, как вы, задавать мне вопросы! Преклонитесь перед моей мощью и покажите свое раскаяние!” Ее последние слова прозвучали как мощный удар, и воздух содрогнулся от пыли и каменных осколков, посыпавшихся с крыши храма. Облако тьмы собралось вокруг ее фигуры, когда она подняла руки и бессловесно закричала, обращаясь к темнеющему небу.
Нападение, которого ожидал Муртаг. Но нападения не последовало. Вместо этого он услышал, как ее крик прокатился по всей долине, словно атака кавалерии, которая кружилась и повторялась, а затем воздух затих, и драумары пали ниц с жалобными мольбами. Мгновением позже внутренний двор под ними вздыбился, и вся долина, казалось, вздыбилась и застонала, и даже горы содрогнулись. С гранитных вершин падали длинные сугробы покрытого коркой снега, и всепожирающие белые волны сбегали по покрытым бревнами склонам, а стая ворон Бэчел издавала свои кровожадные крики тревоги в Кремневой башне. Совы и орлы с пронзительными криками взлетали с верхушек деревьев, и по всей долине разносились крики всевозможных животных.
Торн зарычал, когда земля пришла в движение. Он подпрыгнул в воздух, и порыв ветра от его крыльев только усилил замешательство. Порыв ветра был таким сильным, что вынудил Муртага прищуриться так, что он едва мог видеть.
Затем дно долины снова затихло. Крики животных стихли, последним было пронзительное тявканье лисицы.
Торн опустился на землю рядом с Муртагом. Чешуя дракона вздыбилась, как ерш у испуганной кошки.
Мгновением позже с горных вершин до них донеслись глухие удары и глухой стук, похожие на удары гигантского молота.
Бэчел опустила руки. Она посмотрела на него и Торна с отстраненным выражением лица, как будто они не имели большого значения. Когда она заговорила, ее голос был глухим и лишенным эмоций. “ Не испытывай мое терпение снова, Муртаг, сын Морзана. Я поделюсь с тобой правдой, когда сочту нужным. А пока воспользуйся моим гостеприимством и не будь таким дерзким. Затем она наклонилась, взяла пожатие Саэрлит и сжала его в своей руке. Если раньше Муртаг не чувствовал никакой магии, никакой силы или побуждения, исходящих от ведьмы, то теперь он почувствовал, и между ее пальцами пробилась вспышка золотого света. Она разжала руку, чтобы показать застежку, смятую в грубый шар.
Она бросила шар в жаровню рядом с возвышением, села на носилки и снова взяла чашу. “Пойдем, сын мой”, - сказала она. — Садись, и давай забудем об этой неприятности и насладимся оставшейся частью вечера.
Муртаг узнал, что бывали времена, когда разумнее было выждать время, а не бросаться очертя голову в бой.
Это, решил он, был один из них.
Он ослабил хватку на рукояти заррока и осторожно опустился обратно в кресло, на котором сидел. Его руки были влажными от пота, и он едва мог слышать из-за шума крови в ушах.
Затем Бэчел хлопнула в ладоши и сказала: “Снова игроки”.
И музыканты возобновили перебирать струны на своих лирах и петь на своем сокровенном языке, и по всему двору драумары встали и начали собирать разбросанные угощения. За помостом, съежившись, стояла Алин. Ее руки дрожали, когда она стискивала ворот своего белого одеяния.
Торн устроился поближе за спиной Муртага, и тот был рад компании. Беспокойство дракона отражало его собственное.
Нам надо уходить отсюда, — сказал Торн.
Я согласен.
Тогда зачем нам ждать? Еще несколько секунд, и мы сможем подняться в воздух.
И ведьма может творить свою магию так быстро, как только может думать. Культист предложил Муртагу несколько сладостей, но Муртаг изобразил улыбку и отказался. Ты хочешь сразиться с ней прямо сейчас?
…Нет.
Между ними промелькнуло мгновение мрачного понимания. Ведьма оказалась более способной, чем кто-либо из них ожидал, и Муртаг не хотел испытывать их магию против ее собственной, опасаясь, что они не оправдают ожиданий. То, что она сделала, не должно быть возможным. Никто не достаточно силен, чтобы переместить столько грязи и камней одновременно. Даже Шруикан.
Если бы все элдунари работали вместе, они могли бы.
Может быть. Но я уже посмотрел мысленно. Ты тоже. Здесь нет Эльдунари.
Дыхание Торна обжигало ему затылок. Она могла бы использовать запас энергии, спрятанный в драгоценных камнях.
Однако зачем тратить ее на подобную демонстрацию? Такое количество энергии было бы неописуемым сокровищем. На ее приобретение ушли бы годы. Муртаг подавил желание снова схватить Заррока. Он хотел, чтобы меч был в руке, клинок обнажен, а щит прикрывал свободную руку. И все же теперь он знал, что ничто из этого не защитит его от силы Бэчел. Нет, у нее должен быть источник энергии, который сам себя восстанавливает, и он не может быть так далеко.
Он поднял глаза, когда Алин подошла с кувшином вина и предложила ему каменную чашу. Он принял, и она наполнила чашу, хотя и отказывалась встречаться с ним взглядом. Затем она поклонилась, сказала: “Мой господин” — и удалилась.
Все еще не успокоенный, Муртаг сделал больший глоток, чем обычно. Вино мало помогло успокоить его нервы. Он сделал еще глоток, и ему в голову пришла мысль, которая заставила его опустить чашку и уставиться на угли в ближайшей жаровне, пока он обдумывал последствия. Кажется, я знаю, почему Бэчел продолжает откладывать. Она хочет, чтобы мы снова спали. Чтобы мы видели сны. Вот чего она ждет. Она сказала это гораздо раньше, не так ли? Вот почему она попросила нас остаться на ночь. Она, должно быть, верит, что здешние сны каким-то образом убедят нас присоединиться к их делу. Так же, как и с их пленными.
За его спиной раздалось тихое рычание. Тогда нам не следует спать.
Мы не осмеливаемся. Муртаг повертел чашку в пальцах. Если мы потеряем