Муртаг - Кристофер Паолини
Говоря, она иногда клала руку ему на плечо, без всякой страсти, но так, как могла бы класть ценную вещь, и ее запах смешивался с запахом вездесущей серы.
Торн сопровождал их большую часть времени, но не всегда. Дважды Муртаг видел, как Грив забирался в седло Торна и поднимался на драконе высоко в небо над Нал Горготом. И вот однажды они улетели за зубчатые пики и вернулись оттуда только через несколько часов.
Когда они это сделали, Торн приземлился во дворе и скорчился там, замерзший и дрожащий. Муртаг уставился на дракона, несчастный, хотя и не имел возможности выразить словами свое горе.
Из-за колонн, расположенных вдоль фасада храма, вышла Алин, неся кувшин с водой, корзину с бергенхедом и рваный кусок ткани. Она поставила корзину перед головой Торна, затем намочила тряпку и начала стирать грязь и засохшую кровь с заживающих ран на боку Торна.
Губы Муртага задрожали, и он крепче сжал ремень на талии.
* * *
По команде Бахеля культисты начали подготовку к грандиозному фестивалю, который должен был состояться через неделю. “У меня было предчувствие”, - объявила она собравшейся деревне. “Приближается время фестиваля Черного дыма. Отправляйте отряды, чтобы мы могли собрать средства для надлежащего поклонения Азлагуру, Пожирателю.
Затем Нал Горгот превратился в оживленный улей. Культисты роились повсюду в постоянном, неистовом выполнении своих обязанностей. Три группы вооруженных воинов выехали на лошадях, выкрикивая хвалу и преданность Бахелю, высоко подняв копья. Муртаг смотрел им вслед, стоя рядом с Торном, и ему хотелось уйти вместе с ними — сбежать из долины и подышать свежим воздухом, не запятнанным серой.
В тот день Бачел взял его с собой на очередную охоту на кабана. Она дала ему в руки копье, и он держал его без чувств, хотя тяжесть оружия пробудила в нем смутное желание.
Ведьма ехала перед ним верхом на Торне, ее волосы были собраны в пучки перьев, руки обнажены для ветра, зубы сверкали от яростного восторга. Было странно чувствовать, что рядом с Торном есть кто — то еще — странно для Муртага и странно для Торна. Но ни один из них не жаловался на это.
Почетный караул Бачела следовал за ним по земле, в то время как Торн вылетел с Нал Горгота в заросшую грибами долину, где кабаны пускали корни и устраивали гон.
Охота прошла почти так же, как и раньше. По команде Бахель Муртаг занял свое место рядом с ней, приставил копье к своду стопы и ждал, пока Торн погонит зверей к их месту. Он ждал, и ни страх не учащал его пульс, ни возбуждение, ни радость, ни какие-либо другие нормальные человеческие чувства.
Он наблюдал за происходящим так, словно наблюдал это с большого расстояния, как будто ничто из того, что он видел, не могло повлиять на него или Торна и, таким образом, не имело реального значения. Даже его собственные действия ощущались так, словно принадлежали другому человеку: незнакомцу без имени, который носил его лицо, но не содержал в себе ничего от него самого.
Кабаны неслись по утоптанной земле стеной рычащих, фыркающих животных, намереваясь протоптать тропу сквозь тех, кто преграждал им путь.
Шок от удара: кровь, жар и запах внутренностей.
Он убил своего кабана, как и Бэчел своего.
После этого Бачел откинулась на своих носилках и велела Муртагу сесть у ее ног, пока ее воины ухаживали за ранеными и перевязывали убитых животных. Их окружал круг из сломанных грибов, и воздух был тяжелым от запаха земли.
Муртаг, не мигая, смотрел в небо за высокими горными вершинами, в манящую бледную пустоту, невозможную и недостижимую.
Холодные пальцы скользнули между его шеей и плечом и остановились там. Низким голосом, который, казалось, соответствовал запаху грибов, ведьма сказала: “Можешь ли ты представить, Кингкиллер, каково это — быть благословленным всей силой мечтаний Азлагура, когда ты еще был ребенком? Что сила этих видений может сделать с вами? Как они могут изменить вас?…Насколько одиноким вы бы себя чувствовали, если бы могли видеть то, чего не видят другие? Когда каждое мгновение было сном наяву? Ты можешь себе представить?”
Он повернулся к ней. Выражение лица ведьмы было отстраненным и задумчивым, такого настроения он у нее раньше не замечал. Она отпила из своего помятого кубка. Кровь зазубренными монетами была разбрызгана по ее платью, как и на его руках и куртке.
“ Я верю, что ты сможешь, Кингкиллер. Моя мать… она не смогла. Мечты уводили ее от ее народа в Нал Горгот, но она начала ревновать, когда Азлагур заговорил со мной, и драумары узнали, что я буду их новым Говорящим. Их мехтра. Такое благословение. И все же моя собственная плоть сочла это невыносимым. Обида свела ее с ума, и она отвернулась от меня, и со временем у меня не было другого выбора, кроме как сразить ее.
Еще глоток. “ Ты осуждаешь меня за это, Кингкиллер? Нет, я думаю, что нет. Ты бы убил Морзана, если бы у тебя был шанс. Я полагаю, ты понимаешь мое решение. По крайней мере, кое-что из этого. А когда придет время черного дыма, ты поймешь еще лучше ”.
Ее слова задели Муртага за живое, но он изо всех сил пытался понять, почему. Убил бы он Морзана?…Да. Но дело было не только в этом, и прикосновение холодных пальцев Бэчел вызвало у него желание оттолкнуть ее руку и убежать от нее.
Он оглянулся на клочок неба между заснеженными вершинами.
“ Знаешь, Кингкиллер, я не единственный Говорящий. До меня было бесчисленное множество других, начиная с начала времен. И я теперь не единственный в этой стране. Где бы ни поднимался черный дым, там ты найдешь Драумаров.
Это снова привлекло его внимание к ней. Она приподняла темную бровь. “ О да, Кингкиллер. Драумары были частью основы и утка мира гораздо больше, чем ты думаешь. И это не произошло случайно. Как ты думаешь, почему еще Говорящий сидел в Зале Прорицателя, нашептывая эльфам видения о том, что может произойти? Воля Азлагура долгое время определяла ход событий”.
Она осушила свой кубок. “ Вот что я скажу тебе, Кингкиллер. Глубоко под землей есть места, где мечты Азлагура становятся реальностью. Это