Муртаг - Кристофер Паолини

Даже в своем одурманенном состоянии Муртага чуть не вырвало. Боль от стрелы в плече вышла на первый план с сокрушительной силой, и он невольно ахнул. Он хотел отрицать очевидность своих глаз, но был слишком практичен, чтобы заблуждаться. Он знал, что сделали его руки.

Нет, не его руки. Он.

Он посмотрел на Торна и обнаружил, что дракон смотрит на него с затравленным выражением, которое Муртаг знал по их временам заключения в Урубаене. Пламя в ноздрях Торна погасло, он вздрогнул и издал едва слышный стон.

Торн сделал шаг вперед, и из-за его спины рявкнул Грив: “Стой!” Торн замер.

Когда Грив соскользнул на землю, Торн и Муртаг продолжали смотреть друг на друга, не в силах разорвать связавшее их принуждение.

Окровавленный снег хрустел под сапогами Грива, когда он подошел к Муртагу. Он изучал стрелу в плече Муртага. “Было бы лучше, если бы они убили тебя”, - сказал он ровным тоном. Затем он достал из-за пазухи амулет в виде птичьего черепа, прижал его к плечу Муртага и вытащил стрелу.

От боли зрение Муртага померкло, а колени подогнулись.

Он встал на четвереньки. Он осмотрелся: из его плеча не текла кровь. Рана затянулась, покраснела и сморщилась, как будто прошла неделя заживления. Он сел на корточки и пошевелил левой рукой. В нем все еще было мало силы, но мышцы, казалось, работали.

Он снова вздрогнул.

“ Поднимайся на ноги, червоточинка, ” сказал Грив и отвернулся. Воинам на лошадях он крикнул: “Соберите припасы, чтобы дракон мог их унести, и побыстрее. Бэчел теряет терпение. Когда мы уйдем, возьми всех лошадей, каких сможешь, и приведи их в Нал Горгот.

Все мужчины дружно ответили: “Как мечтается, так и будет”.

* * *

Муртаг сидел рядом с Торном и наблюдал, как культисты складывают перед собой узлы с припасами— едой, одеждой, бурдюками с питьем. Грив избавил его от необходимости помогать, но не из милосердия, а потому, что раненая рука Муртага означала, что от него мало толку.

Его взгляд вернулся к телам, лежащим на истоптанном снегу. Затем он опустил глаза на свои окровавленные руки и забрызганные кровью ноги Торна.

Он плотнее закутался в плащ. Его все еще не переставала бить дрожь.

Морда Торна коснулась его плеча. Казалось, этот жест должен был принести ощущение комфорта, но Муртаг не почувствовал улучшения. Единственная мысль, которая пришла ему в голову, была: Нет. Заявление об отрицании, неприятии. Не по отношению к дракону, а по отношению к обстоятельствам, которые их связали.

Культисты использовали веревки, чтобы связать припасы вместе. Затем Грив велел Муртагу взобраться Торну на спину — как и сам Грив, — и Торн ухватился за веревки покрасневшими когтями и взлетел, тяжело взмахивая крыльями.

* * *

Обратный полет в Нал Горгот был холодным и тихим, и не медленнее, чем раньше, несмотря на дополнительную ношу Торна, потому что ветер дул им в спины и облегчал продвижение.

Муртагу хотелось бы, чтобы этого не происходило.

К тому времени, когда показалась деревня, пальцы тускло-оранжевого света протянулись из-под облаков на запад и просочились между зубцами горных вершин.

Торн приземлился во дворе храма, и Бачел вышла поприветствовать их вместе со своими носилками, воинами и слугами. Алин стояла рядом с ведьмой с бледным и осунувшимся лицом, и ее глаза расширились, когда она увидела лапы Торна и руки Муртага.

Также с Бачел и ее свитой были недавно прибывшие гости, и среди них мужчина, которого Муртаг не смог узнать, и…

“ Муртаг! Ты выглядишь так, словно поскользнулся и упал на бойне мясника! Довольно неуклюже с твоей стороны, я бы сказал!”

Лирет. Лирет во всем своем расшитом наряде, с чашей вина в одной руке, другую прижимает к талии культистки. Когда-то его слова обеспокоили бы Муртага. Теперь они были подобны мякине на ветру.

Когда Муртаг спешился, Бачел приказала своим воинам забрать у него меч. Затем, по ее приказу, они отвели его омыться, а после потащили обратно в камеру под храмом.

Когда культисты уходили, один из них задел фонарь в конце коридора подземелья, и дуновение воздуха погасило пламя, оставив камеры в кромешной тьме.

Муртаг лежал на камнях, холодные капли воды стекали с его волос на затылок. Темнота казалась ему могилой для его вины; она обволакивала его с ужасающей силой, выворачивая внутренности и перекрывая дыхание.

Сила этого приковала его к месту на бесконечный промежуток времени, выворачивающее наизнанку чувство неправильности было таким же болезненным, как любая рана.

Из этого в центре его затуманенного разума сформировалась истина, твердое ядро неизбежной реальности: он не мог продолжать в том же духе, но ни он, ни Торн не могли ничего изменить. Сделать это было выше их сил.

По коридору раздался скрипучий скрежет, словно по каменным плитам передвигали тяжелый груз. Затем: “Муртаг-ман, что случилось?”

Муртагу потребовалась вся недавно приобретенная острота ума, чтобы выдавить хоть слово. И он сказал:

“…помогите”.

“Я не могу помочь тебе, человек-Муртаг”, - сказал Увек, как показалось, печальным голосом.

“…пожалуйста…помогите…Я…”

У входа в холл послышались быстрые шаги, затем они стихли, и раздался тихий возглас раздражения. Через мгновение ударили кремень и сталь.

Муртаг попытался сесть. Используя правую руку, он прислонился к металлическим прутьям. Железо было таким холодным, что, казалось, обжигало. Он плотнее запахнул плащ поверх тонкой шерстяной рубашки.

В фонаре в конце зала вспыхнуло пламя, и Алин поспешила в камеру Муртага, неся миску водянистого супа с половиной буханки хлеба. Увидев его, она заколебалась. “Прости”, - прошептала она и просунула миску между железными прутьями. “Так никогда не должно было быть”. И она бросилась прочь, ее шаги были легкими, как перышки по камням.

На другом конце зала Увек повернул свою массивную голову обратно к Муртагу. Освещенное сбоку фонарем, морщинистое лицо Ургала было мрачным и измученным заботами, а в его желтых глазах светилась мудрая печаль. — То, что они заставили тебя сделать, Муртаг, было так плохо, человек?

“…да”. Муртаг приоткрыл веки и, не поворачивая головы, посмотрел на Ургала. “…help…me…. Я не могу… не могу продолжать… дальше….” Разговор отнял у него все силы, которые у него были, а после он обмяк и был вынужден сосредоточиться на своем дыхании, ожидая, пока пол под ним не станет устойчивым.

“Хммм”.

Когда Муртаг