Муртаг - Кристофер Паолини
Однажды Лирет пришла к Муртагу и встала перед ним, обгладывая баранью ногу. У молодого дворянина были воспаленные глаза и растрепанный вид, а его движения были резкими, как у птицы, как будто он был чрезмерно взволнован. “Тебе понравились эти сны прошлой ночью, Муртаг? А? И он ткнул Муртага в грудь концом ноги. Мясо оставило жирное пятно на его шерстяной куртке. Лирет откусил еще кусочек, его взгляд блуждал по двору. “Это был уникальный опыт. Вот почему я хотел остаться, посмотреть, правда ли то, что сказал Бачел. Мне снился мой отец и… Странная улыбка приподняла уголок его рта, и он снова посмотрел на Муртага. “ Хватит об этом. Как тебе это нравится, Муртаг? Вот ты и снова верный слуга трона. Даже если ты сядешь на трон в Урубаене, ты всегда будешь рабом, а не хозяином. Ты и твой дракон, оба. Он рассмеялся самым неприятным образом. — Как тебе нравится видеть основы будущего, Муртаг? Эти Draumar может быть неблагоприятным материал, из которого изменит ход истории, но из малых семян могут высокие деревья расти”. Он снова ткнул Муртага в грудь, а затем, ухмыльнувшись, вернулся на свое место.
Со своей стороны, Муртаг встал. Он встал и продолжал пытаться заставить свой разум получить доступ к энергии желтого алмаза. Конечно, воргетанец не мог все еще находиться в его теле!
Тусклый диск солнца описал дугу по небу. Дым не рассеивался, и ни одно дуновение ветра не принесло им облегчения. Под удушающим покровом тумана становилось все теплее — как будто сама земля нагревалась, — и вся деревня, казалось, трудилась под чьим-то навязчивым присутствием. Муртаг не мог избавиться от ощущения, которое было у него во сне, когда он съеживался на выжженной равнине перед поднимающейся мерзостью, далеко вдалеке….
Церемонии продолжались. Бесконечные обряды, непонятные и бессмысленные для Муртага, но явно имеющие огромную ценность для культистов. Бачел иногда говорила в той же манере, что и всегда, о богатствах и наградах, уготованных тем, кто следует своей вере. Нестройная музыка продолжалась, и в промежутке между ней и дымом в основании черепа Муртага образовалась пульсирующая головная боль. Его глазные яблоки пульсировали при каждом ударе барабана или бряцании тарелок.
Затем обряды подошли к концу, и жители деревни принялись за пиршество. С этим, по крайней мере, Муртаг был знаком. С храмовых кухонь и из жилищ по всему Нал-Горготу приносили огромные порции еды. Мясо кабана, оленину и грибы готовили в головокружительном разнообразии блюд. Вино тоже, и медовуха, и бергенхед, и заливное, и буханки свежеиспеченного хлеба, и многое другое. Пироги, вкусные и сладкие. Глубокие тарелки со сливочным супом, ломтики твердых и мягких сыров, ягодные тарталетки. Всевозможные роскошные блюда.
Слуги Бахель наполнили вином ее помятый медный кубок, и, когда его мысли прояснились, Муртаг узнал кубок, который он нашел в башне Риствак'баен. Его шея напряглась, и он стиснул челюсти. Ведьма продолжала нагромождать предположение на предположение.
Весь вечер Мурта ел, когда ему приказывали. Он знал, что это поможет ему набраться сил, но у него не хватало духу для еды.
Время от времени он видел Алину, расхаживающую по двору, ухаживающую за гостями, помогающую с сервировкой, спешащую выполнять приказы Бэчел. Как и на других драумарах, на ней был чешуйчатый наряд, и это придавало послушнице более темный и серьезный вид, чем тот, к которому привык Муртаг.
* * *
Пиршество продолжалось несколько часов. Все это время стая ворон оставалась на месте, не сводя белых глаз с разложенного перед ними лакомства. Бачел, казалось, не интересовалась кормлением птиц, но они не ослушались ее и не улетели. Как она приказала, так они и повиновались.
Лирет и его спутники выпивали чашу за чашей вина. Казалось, они рассматривали весь фестиваль как беззаботное мероприятие, ничем не отличающееся от тематических вечеринок, столь распространенных среди знати двора Гальбаторикса. Муртаг знал лучше, но он не предупредил бы их, даже если бы мог. Он считал, что некоторую мудрость лучше всего приобретать с опытом.
Когда оранжевый, затянутый дымом диск солнца приблизился к вершинам западных гор, которые были видны лишь как темные силуэты под опускающимся шаром, жители деревни убрали со двора еду и разожгли жаровни.
Тогда Бачел сказал: “Принесите подношения!”
Последовал парад подарков. Резьба по дереву, маленькая и крупная, однотонная и раскрашенная, простая и сложная. Казалось, что жители деревни провели целый год, обтесывая кусок твердой древесины в свободное время. Скульптуры привели бы в ужас любого художника в Алагейзии, независимо от их расы, поскольку они имели форму мечты: искаженные, угловатые, структурированные в соответствии с ущербной, неудобной логикой. В них Муртаг узнал фрагменты своих собственных кошмаров, рожденных серой.
Каждую скульптуру Бакалавр принимал с изяществом и благодарностью. Она не делала различий в качестве; простого создания изделия казалось достаточным, чтобы соответствовать традициям драумара.
Когда последний житель деревни представил последнюю резьбу, воины Бахеля собрали скульптуры в кучу за базальтовым алтарем, установленным перед разрушенным фонтаном.
Бачел встал и воскликнул: “Еще семь месяцев Азлагур дарил нам Свои пророческие сны. Теперь, во времена черного дыма, мы отплачиваем за Его щедрость этими подарками. Этими скульптурами, рожденными мечтой. Азлагур очень доволен твоими усилиями, о Драумар! Ты доказал свою преданность, и теперь мы совершаем это всесожжение, чтобы Азлагур мог продолжать смотреть на нас с благосклонностью. Взамен мы служим Азлагуру ценой наших жизней, и пусть разрушение поразит нас и все, что нам дорого, если мы нарушим этот священный завет ”.
Она подняла бледную руку и указала на гору резьбы. Она не произнесла ни слова, но ее тело напряглось, как натянутая тетива лука, а затем напряжение ослабло, и из ее руки вырвался сгусток жидкого огня и полетел к скульптурам.
Желтое пламя охватило резьбу. В одно мгновение годичная работа была унесена огнем, обуглилась и вскоре превратилась в пепел. Но жители деревни не были встревожены. Напротив, они приветствовали извержение вулкана, и Бачел, казалось, был доволен этим зрелищем.
Затем она снова хлопнула в ладоши. “Приведите посвященных!”
Мурта ожидал увидеть вереницу молодых жителей деревни, готовых взять на себя обязанности старших. Вместо этого воины Бахеля вывели во двор тех же жалкого вида пленников, которых они согнали в Нал Горгот раньше… До того, как Дыхание Азлагура затуманило его разум и подорвало волю.
Среди пленников был Увек. Запястья и лодыжки ургала были скованы, губы растянуты, обнажая клыки. Это зрелище вызвало у Муртага всплеск тревоги.