Муртаг - Кристофер Паолини

Словно пробудившийся к жизни горный родник, с поверхности травянистого кургана выступила капля росы, а затем почва расступилась. Из темного нутра появилась блестящая золотая чешуя, яркая, как ограненный драгоценный камень топаз. В сумерках чешуя представляла собой кусочек вечернего солнечного света в форме щита, сгущенный сгусток света, все еще обладающий ощущением жизни и движения.

Пораженный, он закончил заклинание и поднял с земли весы размером с ладонь.

В тот момент, когда его рука коснулась весов, чужой разум коснулся его, и ментальная атака поразила его с такой силой, что он пошатнулся и вцепился в посох, чтобы удержаться на ногах.

Муртаг отреагировал не задумываясь, старые рефлексы взяли верх. Он ушел глубоко в себя, защитив свой разум и сосредоточившись на фразе, которую использовал, чтобы блокировать любые другие мысли. “Ты не получишь меня. Ты не получишь меня. Ты не получишь меня”, - бормотал он снова и снова.

Несмотря на свою скорость, он был недостаточно быстр. Другой разум обрушился на него с неумолимой силой. Кто бы это ни был, он обладал невероятной умственной дисциплиной и, казалось, полностью владел своими эмоциями, поскольку Муртаг не чувствовал ничего, кроме яростно контролируемых намерений.

Он попытался пошевелиться, попытался сбросить чашу весов, но вторгшееся сознание удерживало его на месте благодаря совершенно непреодолимой силе.

Муртаг предположил, что нападавшим был эльф из Гил'эда, поставленный охранять курган. Обычно ментальная проекция такой интенсивности требовала, чтобы маг находился относительно близко. По крайней мере, в пределах полумили. Однако Муртаг предположил, что чешуйка была каким — то образом зачарована, чтобы действовать как гадательное зеркало или увеличительное стекло — канал связи между тем, кто к ней прикасался, и теми, кто защищал курган.

Несмотря на это, времени оставалось мало. Эльфу не потребовалось бы много времени, чтобы проехать от Гил'эада до кургана. Минут, если что.

Муртаг не мог сказать, пытался ли Торн помочь. Он надеялся, что дракон не покинет лощину.

Между словами своего защитного заклинания он снова попытался пошевелить рукой, прикасаясь к шкале. Ничего.

“ Ты не получишь меня. Ты не получишь меня.

Каким бы решительным и дисциплинированным ни был другой разум, Муртаг знал, что он сильнее. Когда дело доходило до решения, он мог постоять за себя с самыми крупными, древними и мудрейшими существами в Алагейзии. Гальбаторикс, возможно, и смог сломить оборону Муртага, но он никогда не ломал его волю — и это придавало Муртагу смелости верить, что, какой бы ужасной ни была ситуация, его "я" одержит верх.

Затем из вторгшегося разума пришла вопрошающая мысль, как на человеческом, так и на древнем языке: Кто ты?

Тревога угрожала помешать Муртагу сосредоточиться. Он не мог больше ждать. Если нападавший узнает его имя…Он должен был найти способ отвлечь внимание эльфа и ускользнуть.

Свободной рукой он шарил по поясу, пока не нащупал рукоять кинжала. Он вытащил его, а затем — с мрачной решимостью — ударил себя ножом в правое предплечье.

Не глубоко. Недостаточно, чтобы нанести серьезный ущерб, но достаточно, чтобы причинить боль, и это была боль, которую он хотел.

Его лицо исказилось от боли, и кинжал выпал из его пальцев. Неожиданный всплеск боли прошел через его разум в разум эльфа, и, как и надеялся Муртаг, это отвлекло внимание нападавшего.

Освободившись от сковывающего воздействия, Муртаг опустил чашу весов. Как только она покинула его руку, ментальный контакт исчез, а вместе с ним и ощущение давящей тяжести.

Отсрочка будет недолгой.

Используя угол своего плаща как защитную рукавицу, он снова поднял чешуйку. Слоя ткани было достаточно, чтобы не сработало наложенное на нее заклинание. Он опустил весы в кошель на поясе, а затем пошел за кинжалом.

В нескольких шагах от него наблюдал Маллет с выражением ужаса на лице. Кузнец зашипел, указал и сказал: “Это… ты…Ты мне не друг. Грабитель могил! Осквернитель! Его голос зазвенел в вечернем воздухе, перекрывая стенания тех, кто стоял вокруг кургана. Мужчины и женщины обернулись, на их лицах были тревога и враждебность. Маллет все еще кричал. “Он взял чешую дракона! Я видел это! Вор! Грабитель могил!”

Кузнец замахнулся на него, пытаясь схватить Муртага своими длинными, крючковатыми руками.

Муртаг развернулся и побежал. Он бежал, как обычный вор, и с каждым шагом ненавидел себя за это.

Мне не следовало говорить ему, что меня зовут Торнак, подумал он. Эльфы могли знать достаточно, чтобы понять, кто он такой. А если не они, то, возможно, волшебник из Дю Врангр-Гата.

Пульсирующая боль в предплечье заставила его посмотреть вниз, когда он бежал по ландшафту. Пятно крови пропитало его рукав, и все предплечье было твердым, узловатым, словно сведенным судорогой.

Он прижал левую руку к ране. “ Вайсе хайлл, ” прорычал он. Быть исцеленным. Было рискованно накладывать заклинание, не зная точной природы повреждений, которые он пытался исправить, но он надеялся, что это было не слишком много, и его предположение оказалось верным. Его руку жгло, и на мгновение он почувствовал головокружение, достаточное, чтобы сделать несколько шагов, спотыкаясь. Но боль исчезла, мышцы расслабились, и он смог разжимать и сжимать руку, как раньше.

Потерять кинжал было почти так же больно, как нанести удар самому себе. Это оружие было у него с тех пор, как Гальбаторикс вооружил его в Урубаене, и оно хорошо служило ему все последующие годы. Более того, Муртаг наложил на него заклинания — заклинания, усиливающие его, защищающие остроту лезвия и помогающие ему пробивать защиту других магов.

Мне придется взять другой и начать все сначала. Это был вопрос практичности, если не чего-то еще. Ему нужен был нож для многих работ в лагере.

Он откинул капюшон, перекинул плащ через сгиб левой руки и сосредоточился на беге. Позади него гневные крики скорбящих затихли в ночи.

Плохое начало, подумал Муртаг. Но он не мог остановиться. Силна все еще была в опасности, и от Карабел нужно было получить ответы.

Помрачнев, он ускорил шаг.

Мурта бежал до тех пор, пока жжение в легких не вынудило его перейти на быструю ходьбу. Затем он снова побежал, потом шел, потом побежал. Точно так же он поспешил обратно в лощину, где его ждал Торн.

Ты всегда будоражишь людей, как муравьиная горка. Торн сидел на корточках, напряженный и готовый вырваться из кольца ив и тополей.

“Я знаю”, - сказал Муртаг, наклоняясь вперед и упираясь руками в колени. “Похоже, это дурная привычка”.

Найдут