Муртаг - Кристофер Паолини

“ Тогда я прощаюсь с тобой и ухожу, прекрасная К— ” Муртаг услышал позади себя слабый шелестящий звук, как будто падала ткань. Он обернулся и увидел Силну, стоящую на двух ногах рядом с очагом, ее худощавое тело было обернуто маленьким шерстяным одеялом. Она была не выше кочерги и щипцов, которые висели рядом. Ее кожа была бледной как снег, вены дымчато-голубые под поверхностью, и в ней была какая-то прозрачность, как будто она была не совсем материальной. Веки, похожие на отполированные ракушки, волосы все еще в пятнах и растрепаны, и во всем ее облике сквозит дикая настороженность, как будто она вышла с поляны в самом глубоком, темном лесу.

Она подошла к Муртагу и встала перед ним. Он посмотрел в ее огромные изумрудные глаза, ясные и невинные, и не знал, что сказать.

Он преклонил перед ней колени, как преклонил бы их перед королевой.

Одной обнаженной рукой Силна обняла его за шею. Ее кожа была холодной. Тихим, как перышко, голоском она сказала: “Спасибо”. Затем поцеловала его в лоб, и прикосновение ее губ горело еще долго после того, как она отстранилась.

Она ушла, оставив его смаргивать подступившие слезы. Когда он овладел собой достаточно хорошо, чтобы поднять взгляд, то увидел ее лежащей у очага, снова в своей кошачьей форме, с закрытыми глазами, хвостом, обернутым вокруг лап и носа.

Его ноги подкашивались, когда он стоял. Он посмотрел на Карабел и открыл рот, а затем снова закрыл его.

Впервые выражение лица Карабел смягчилось, и ее голос стал хриплым от эмоций. “ Я имела в виду то, что сказала, Райдер. Я у тебя в долгу, как и все коты-оборотни. Ты можешь считать себя другом нашего вида, и если тебе когда-нибудь понадобится помощь, ты можешь обратиться к нам.

Он кивнул и проглотил комок в горле. “ Я рад, что смог помочь. Он выпрямился и отвесил ей вежливый поклон. “ Благодарю за твои ответы, Карабель. Пусть твои когти останутся острыми, о достойнейшая из кошек.

Она обнажила зубы в благодарной улыбке. “ Будь осторожен, куда ступаешь, Всадник. Эта ведьма подобна пауку, притаившемуся в центре огромной паутины, и в ее укусе есть яд.

— Тогда хорошо, что я не боюсь пауков.

* * *

Муртаг выпрямился, выйдя из низкого туннеля, который вел под навесной стеной крепости. Он вытянул шею, повыше закинул за спину свой спальный мешок и проверил положение солнца: оно все еще стояло низко в небе. Он должен быть в состоянии покинуть Гил'Эд до того, как большая часть города встанет на ноги.

Он потер лоб. Ощущение было такое, словно на нем поставили клеймо. Воспоминание о глазах Силны запечатлелось в его памяти, и ему показалось, что она проникла в самую суть его существа, каждый изъян обнажился перед ее бесхитростным взглядом. Это была близость, которую он привык разделять только с Торном, и это оставляло у него неприятное чувство уязвимости. И все же, быть увиденным таким, какой он есть, и принятым…была ли какая-нибудь большая благодать?

Встревоженный, он направился прочь от крепости. Я уже в пути, сказал он, отправляя мысль туда, где ждал Торн. Его ответом было слабое чувство признательности.

Пробираясь между зданиями, Муртаг продолжал обдумывать то, что сказала Карабель. Бакалавр, Рен, раззаки… Мир был не в себе, и в чем-то, чего он на самом деле не понимал. От этого факта у него внутри все напряглось, как будто он вот-вот получит удар.

И снова глаза Силны заполнили сознание Муртага, холодные, ясные и полные обещания. И снова он почувствовал ее поцелуй на своем лбу.

Он остановился на обочине улицы, и каждую клеточку его кожи покалывало. Его мысли метались, пока он пытался решить стоявшую перед ним головоломку, пытался найти безопасный путь в опасном лабиринте. Неужели он ошибся? Бачел нуждался в уходе, да, но Насуада была в опасности, и его письмо вряд ли было подходящим средством защиты.

Он открыл мешочек на поясе и рылся в нем, пока его пальцы не нащупали холодный металл: монеты, которые дал ему капитан Рен. Он вытащил один и посмотрел на рельефный лик Насуады.

Каким бы совершенным ни было сходство, он не мог разгадать выражение ее лица. Она носила собственную маску, бесстрастную царственность, которую навязывали обычай — и необходимость. Он не нашел ободрения в ее золотистых чертах лица, и все же сама их фамильярность помогла ему успокоиться.

Он решился.

Они отправятся в Илирею. Несмотря на все, что он думал и говорил, это было правильно. Он объяснится с Насуадой и столкнется с любым одобрением, исходящим от ее подданных. Каким бы трудным это ни было, он испытает удовлетворение, зная, что Насуада в безопасности. И как только она это сделает, только тогда они с Торном смогут выследить Бэчел.

Вместе с этим решением пришло чувство облегчения. Мурта кивнул, убрал монету и поспешил своей дорогой, чувствуя себя готовым встретить испытания неопределенного будущего.

Согласится ли Торн? Муртаг был уверен, что согласится, как только поделится своим разумом с драконом. Если, конечно…

Кто-то столкнулся с ним сбоку. Он оттолкнул человека, готовый пинать, колотить кулаками и драться.

— Муртаг! — воскликнул низкий, настойчивый голос.

Тревога охватила Муртага, когда он увидел то же неприятно знакомое лицо, которое менее двух дней назад заметил возле цитадели: бледный Лирет в своем тусклом наряде. А вокруг них были стражники Лирета: шестеро крепких мужчин с бычьими шеями, от которых исходил слабый запах гниющей плоти. Бывшие солдаты Империи, заколдованные так, что не чувствуют боли.

“Муртаг, это is ты”, - сказал Лирет, его голос был едва громче шепота.

Муртаг стиснул зубы. Тревога Торна была нарастающей ноткой беспокойства в глубине его сознания. Он подумывал сбежать, но на улице были другие люди, и он увидел отряд солдат через два дома от себя, марширующий к ним….

Лирет подошел ближе, его глаза метались по сторонам, в белках виднелась некая комбинация страха и беспокойства. “ Мне показалось, что я видел тебя несколько дней назад, но я не был уверен. Что ты здесь делаешь? Разве ты не знаешь, что они с тобой сделают, если поймают?

— Мне нужно идти, — сказал Муртаг и начал отступать.

Лирет поймал его за рукав и удержал удивительно сильной хваткой. От него пахло лавандой и персиковым ликером, но этого было недостаточно, чтобы скрыть резкий запах нервного пота, исходивший из-под его