Муртаг - Кристофер Паолини

Муртаг! прорычал Торн.

Я знаю!

Охранники сомкнулись вокруг Муртага, не давая ему отступить, когда Лирет потащил его вверх по улице. И у Муртага не было другого выбора, кроме как сопровождать своих неожиданных и совершенно нежеланных спутников.

Муртаг внимательно следил за улицами, пока Лирет торопливо вел его по городу. Если ему придется бежать, он хотел точно знать, где находится.

Лирет привел его в небольшой каменный дом — одно из немногих полностью каменных строений в Гил'Эаде, — спрятанный в углу площади, которая была окружена тесными бревенчатыми жилищами, прижатыми друг к другу. Земля была земляной, а в центре стояло корыто для водопоя лошадей. Все это место казалось темным, защищенным и несколько обветшалым, и единственным другим живым существом, которое можно было увидеть, был потрепанный петух, клюющий засохшую грязь возле того, что выглядело как лавка свечника.

Лирет воспользовался железным ключом, чтобы отпереть входную дверь каменного дома, а затем жестом пригласил Муртага входить. “Быстрее, теперь быстрее”.

Настороженный — и несколько любопытный — Муртаг вошел. Какой бы опасной ни была ситуация, его желание узнать было сильнее чувства самосохранения. Как выжили бывшие представители знати Гальбаторикса? Он знал, что при другом стечении обстоятельств он был бы тем, кто прятался бы, как кролик, пытающийся спастись от голодного ястреба.

Убогий вид здания противоречил его роскошному интерьеру. Выложенный плиткой пол покрывали ковры гномов. Резные балюстрады обрамляли мраморную лестницу, которая поднималась на второй этаж. На стенах висели драматические портреты — портреты, которые были слишком подробными, слишком реалистичными, чтобы быть созданными без помощи магии. С деревянного потолка свисала люстра из золота и серебра, а с люстры радужными переливами свисали ограненные драгоценные камни.

“Сюда”, - сказал Лирет, ведя Муртага мимо приемной в скромных размеров, но красиво украшенный обеденный зал. Шелковые гобелены, изображающие битвы между драконами, эльфами и людьми, украшали стены, а подсвечники на длинном столе казались из чистого золота.

“Пожалуйста, располагайтесь поудобнее”. Лирет указал на стул с бархатной спинкой на одном конце стола.

Муртаг насчитал тринадцать стульев вокруг стола, включая его собственный. От этого числа у него по спине пробежал холодок осознания.

Он снял свой спальный мешок и положил его у стола, под рукой. Затем подобрал плащ и сел. “ Что это за место? — спросил он. Он подозревал, что уже знал ответ.

“Безопасное место”, - сказал Лирет, усаживаясь. Он махнул стражникам, и двое из них заняли посты у входа, в то время как остальные вышли из зала. “Формора построила это как убежище от Гальбаторикса, если когда-нибудь возникнет необходимость. А также, — он указал на стулья, — как место, где Отрекшиеся могли встретиться наедине, вдали от любопытных глаз короля.

Формора. Она была эльфом и одной из любимиц Гальбаторикса среди Отрекшихся. Судя по всему, она была хитрой, жестокой и капризной до крайности, даже если судить по меркам ее собратьев-предателей. Муртаг вспомнил, как лорд Варис рассказывал ему, что, когда ее провоцировали, ее привычкой было разрезать своих врагов на части магией, кусок за куском…сохраняя им жизнь как можно дольше. Это, а еще она слишком любила засахаренные фрукты.

Муртаг оглядел комнату. Он слышал о таких местах раньше. Тайные убежища, где Отрекшиеся могли защитить себя, если не от короля, то, по крайней мере, от других слуг короля. Последователи Гальбаторикса — вольно или невольно — вряд ли были известны своим склонностью к сотрудничеству, и король поощрял их удары в спину и кровавые махинации часто с нескрываемым ликованием. Стены дома будут покрыты мощными чарами, и не только чарами: ловушками, которые намного превосходят по силе и сложности те, с которыми он столкнулся в катакомбах. Вероятно, все сооружение было усеяно заряженными драгоценными камнями.

“Были ли они когда-нибудь по-настоящему свободны от взгляда Гальбаторикса?” Спросил Муртаг.

Лирет пожал плечами. “Был ли кто-нибудь из нас?” Он щелкнул пальцами, и в холл поспешил слуга в тонком шерстяном пальто, его начищенные каблуки четко выстукивали ритм по твердому полу. Мужчина поставил на стол серебряное блюдо и достал графин из граненого хрусталя, бутылку вина, два золотых кубка и ярусный поднос с разнообразными деликатесами: сладостями, заливным с цукатами, небольшими ягодными пирогами и чем-то, что показалось Муртагу выпечкой в медовой глазури.

У него потекли слюнки. Прошло уже больше года с тех пор, как он пробовал что-либо, напоминающее настоящую изысканную еду, и внезапно он почувствовал ностальгию по вкусам своего детства.

Слуга разлил вино, а затем принес Муртагу один из кубков и поднос с деликатесами, чтобы он мог сделать свой собственный выбор.

Мурта взял немного заливного, ягодный пирог и два пирожных с медовой глазурью. Затем слуга занялся Лирет, которая выбрала сладости и ничего больше.

“Ты можешь идти”, - сказал Лирет, и слуга, поклонившись, вышел из комнаты.

Пирожное с медовой глазурью было уже на полпути ко рту Муртага, когда мысли о яде и заклинаниях остановили его руку. Лирет заметил это и небрежно сказал: “Еда безопасна, если тебе интересно. Вино тоже”. И он криво улыбнулся Муртагу, прежде чем сделать глоток из своего кубка.

Муртаг на мгновение задумался, а затем отправил печенье в рот. Оно таяло от сладости, намазанной маслом, и он изо всех сил старался не показывать своего удовольствия.

“Моя семья приобрела это заведение несколько лет назад”, - сказал Лирет, откусывая кусочек от сладости на своей тарелке. “Мы сохранили это как гарантию именно от такого рода случайностей”.

“Ммм”. Муртаг попробовал вино; он узнал винтаж. Красное, выращенное на виноградниках юга, недалеко от Эроуза, разлитое в бутылки около пятидесяти лет назад. Он сомневался, что на земле осталось больше нескольких дюжин бутылок. — Вы оказываете мне честь, — сказал он, поднимая кубок.

Лирет пожал плечами. “Что толку копить хорошее вино в эти трудные времена? Завтра мы все можем быть мертвы”.

“Как скажешь”. Муртаг сделал еще один тщательно контролируемый глоток, изучая Лирета. Мужчина, по-видимому, находился в состоянии сильного стресса (и это вполне объяснимо); он был худее, чем помнил Муртаг, а его кожа имела нездоровую бледность инвалида, прикованного к постели. Видеть его в плохом состоянии было источником некоторого удовлетворения для Муртага, хотя, вопреки себе, он сочувствовал Лирету и трудностям, с которыми тот, должно быть, столкнулся после падения Гальбаторикса. Это было нелегко — жить каждый день в страхе быть