Муртаг - Кристофер Паолини

И он не был готов вести себя неразумно. Пока нет.

И все же ему не хотелось заходить в деревню. Это было бы идеальное место для засады, если бы Мечтатели были так настроены. Был еще вопрос с Торном: здания казались ему неуютно близкими.

Со мной все будет в порядке, — сказал Торн. Не беспокойся обо мне.

Как я могу не? Может быть, мне стоит пойти одной.

Торн зарычал. Нет! Я бы лучше откусил себе хвост. Мы остаемся вместе.

Вы уверены? Абсолютно уверены?

Да!

Прекрасно. Но если тебе нужно уйти, мы уйдем, несмотря ни на что. Не жди, пока станет слишком поздно.

Я обещаю, — сказал Торн и одобрительно промычал.

Муртаг похлопал клинком Заррока по своему бедру, еще мгновение изучая деревню. Пусть ведьма играет в свои маленькие игры. Это не имело значения, и он отказался ждать у ее дверей, как просящий милости крестьянин. Теперь она могла увидеть, как они входят в ее владения, гордые и бесстрашные. — Тогда за ним.

Торн плотно прижал крылья к бокам и двинулся вперед. Его когти громко клацнули по замшелым плитам, которыми была вымощена дорога, когда они въехали в деревню.

Как и опасался Муртаг, между зданиями для них было мало места, и Торн напрягся под ним. Муртаг чувствовал его опасения, как свои собственные. И все же какое-то время дракон держал себя в руках.

Муртаг никогда не видел таких зданий, как в деревне. Каменная кладка была гномьего качества, но с эльфийским изяществом, а на рамах и перемычках арочных дверных проемов были вырезаны странные руны — ни гномьи, ни эльфийские. Скульптуры зверей, похожих на драконов, украшали карнизы, и их застывшее рычание вызывало у Муртага неприятное ощущение, что за ним наблюдают, как будто вся деревня была живым существом, припавшим к земле в ожидании своей добычи.

Самой необычной особенностью деревни были рельефные узоры, покрывавшие стены, выложенные мозаикой и нарисованные на ставнях — закрученные, ветвящиеся, кристаллические узоры, которые, казалось, повторялись по мере уменьшения: вариации на общую тему. Узоры были опасно завораживающими; Муртагу казалось, что он мог бы вглядываться в них всю оставшуюся жизнь и все равно находить для себя что-то новое. Они содержали навязчивое, казалось бы, невозможное количество деталей, и чем дольше Муртаг смотрел, тем больше у него кружилось перед глазами. Украшения напоминали ему извилистые глубины Эльдунари… или формы, которые появляются только в самых глубоких снах.

Сделав над собой усилие, он сосредоточился на чем-то другом.

Необычное мастерство жителей деревни встревожило его. Находить такие совершенные творения в таком изолированном месте не имело смысла. В других местах должна была быть длинная цепочка подобных работ, но их не было. По крайней мере, не в Алагейзии, и если традиция пришла из-за океана, что ж, вряд ли это было более объяснимо.

Муртаг заерзал на стуле, чувствуя себя так, словно земля ушла у него из-под ног. Здесь была более глубокая тайна, чем он ожидал.

Теперь поосторожнее, — сказал он.

От Торна исходило чувство краткого признания.

Мужчина с козлиной бородкой ждал их на полпути через деревню. Увидев их, он повернулся и продолжил идти ровным шагом, размахивая длинными руками, огромные ладони почти касались колен. При каждом шаге он ставил всю ступню на каменные плиты — твердый, непоколебимый топот, пятка и пальцы ног приземлялись как одно целое, — а затем аналогичным образом отталкивался. Топай, поднимай. Топай, поднимай.

Улица круто поднималась к дальнему концу деревни. Пока они шли, Муртаг внимательно следил за линиями крыш, переулками, за углами — везде, где могли поджидать враги. Но никто не показывался, а он не хотел рисковать, открывая свой разум, чтобы обыскать местность. Это был хороший способ вызвать ментальную атаку.

Чем больше Муртаг осматривал поселение, тем больше у него складывалось впечатление глубокой древности. Скульптуры были выветрены, ступени выщерблены; стены прогнулись от многовекового веса, и более чем несколько строений рухнули сами по себе и остались в виде крошащихся, покрытых лишайником руин.

Мне не нравится это место, — сказал Торн.

Нет. Муртаг снова схватился за меч и щит. Может быть, ему следовало связаться с Эрагоном, прежде чем войти в деревню. В мире было много секретов, и некоторые из них были старше даже Всадников. Насуаде нужно рассказать об этом, подумал он.

Мужчина привел их на скромную площадь перед зданием, похожим на храм. В центре двора бил фонтан, но он был сух, полон пыли и зарос мхом, а рифленое навершие треснуло и раскололось вбок, оставив каменный наконечник, направленный в мрачное небо.

У храма — а именно так решил Муртаг — была двухъярусная крыша, с ребристым куполом наверху, таким же, как у других зданий в деревне. Двойной ряд колонн охранял затененный вход, в то время как ряд скульптур драконов вырисовывался наружу между узкими окнами. А вокруг колонн, пьедесталов и чешуйчатых статуй были обернуты те же кристаллические узоры, что и в других местах: мембрана из выветрившихся жил, прогнившая, истерзанная и изъеденная временем.

Даже новый храм производил бы мрачное и неприятное впечатление. В его нынешнем состоянии упадка мрачная громада здания выглядела еще более устрашающей; оно излучало древнюю и непреходящую силу — железную, непреклонную и лишенную прощения.

Мужчина с козлиной бородкой остановился и занял позицию у одной из колонн, обрамлявших углубленный вход. Он сцепил свои тяжелые руки перед собой.

В храме зазвучал рог, долгая, колеблющаяся нота с навязчивым звучанием, и звук с ужасающим эффектом отразился от стен зданий и склонов гор. Затылок Муртага покалывало, и он поднял Заррока на изготовку. Помни, кто ты есть, сказал он себе.

Изнутри храма послышались приближающиеся шаги: топот сапог, марширующих в такт. Из затемненного входа появилась двойная шеренга из четырнадцати человек в доспехах, со щитами и копьями в вертикальном положении. Их шлемы и нагрудники были помятыми и потускневшими, а дизайн незнакомым. Но лезвия их копий были острыми и не покрытыми ржавчиной, а на поясе они носили боевые мечи.

Строй разделился пополам, и воины расположились по обе стороны от входа. Они демонстрировали замечательную дисциплину, двигаясь с настороженной точностью, которая подсказала Муртагу, что это не просто церемониальная стража, а воины с реальным боевым опытом.

За ними шли еще четырнадцать фигур: эти были в белых одеждах, с низко надвинутыми на лица капюшонами, так что их черт было не разглядеть. Мужчины и женщины были похожи друг на друга, и каждый держал металлическую раму, усаженную железными