Муртаг - Кристофер Паолини

В конце коридора они подошли к ряду закрытых деревянных дверей. — Здесь, — сказал Грив и, не сказав больше ни слова, удалился.

Мурта подождал, пока не убедился, что остался один, а затем толкнул двери.

Угловые покои, которые дал ему Бачел, считались бы плохим жильем в Урубаене. Но по меркам деревенской глуши они были роскошными. Внутри храм был в лучшем состоянии, чем снаружи: на каменных стенах не было мха и лишайника, пол был хорошо подметен, и в волосах не было паутины, которая могла бы запутаться.

У одной стены располагался каменный камин. Напротив нее стояла кровать с балдахином из черного ореха, покрытая одеялами, которые казались чистыми, а сверху лежала овчина, от которой лишь слабо пахло животным, из которого она была скроена. Железный подсвечник с незажженной свечой стоял у кровати, рядом с голым приставным столиком и, в нескольких футах дальше, простым платяным шкафом. Посреди пола лежала медвежья шкура с все еще прикрепленной головой.

К этому помещению примыкала небольшая умывальная комната с каменным тазом, фарфоровым ночным горшком и ведром пресной воды для его омовений. На стенах обеих комнат не было резьбы или знамен, но пол в туалете был выложен мозаикой из кусочков цветного стекла, и на нем были те же ветвистые узоры, которые украшали остальную часть деревни.

Несколько закрытых ставнями окон отмечали стены по обе стороны от внешнего угла спальни. Муртаг проверил, не прячется ли кто в комнатах, а затем подошел к окнам и открыл ставни.

Скульптуры драконов, украшавшие верхнюю часть здания, простирались по бокам каждого окна, преувеличенные формы их морд загибались книзу, как переросшие карнизы.

Окна на востоке выходили во внутренний двор храма. Жители деревни уже — с неожиданной быстротой и эффективностью — убрали столы, жаровни, еду и шкуры вокруг разрушенного фонтана.

Торн сидел, скорчившись, на каменных плитах, насторожив открытые глаза. Он увидел Муртага, и язык дракона выскользнул наружу, когда он попробовал воздух. Вот ты где.

Вот и я. У входа во двор Мурта заметил пару деревенских жителей со скучающим видом, сидящих рядом с пылающей жаровней. Мужчины были вооружены копьями и носили мечи на поясе, но Муртаг и представить себе не мог, что Бачел ожидал, что стражники остановят его или Торна, если они решат уйти. Он решил, что их единственная цель — наблюдать и информировать ведьму о действиях ее гостей.

Гости. Его губы скривились.

Охранники взглянули на него, а затем вернулись к разговору между собой.

Одну минуту, — сказал Муртаг Торну и подошел к окнам, выходящим на север. Недалеко от храма он увидел узкое строение, которое Бахель назвал Кремневой башней. Он стоял высокий и суровый в лунном свете: копье из грубо отесанного камня, бархатисто-серого цвета, с похожими на колокольни отверстиями под куполообразной крышей. Ему показалось, что с башни доносится слабое щебетание спящих птиц, но этот звук с таким же успехом мог быть игрой воображения.

За башней стояло несколько домов, и он также смог различить — смутно видимый в лунном свете — угол ухоженной территории, простиравшейся за башней и храмом. Их присутствие заинтриговало его. По аккуратно подстриженной траве и между двумя рядами низких кустарников шла тропинка, ведущая к деревьям у подножия холмов….

Муртаг оглянулся на охранников внизу. Опыт научил его осторожности, но он также научил его важности решительных действий. Какой бы ни была правда о средствах и мотивах Бэчел, он не чувствовал себя комфортно, ожидая, пока она раскроет ее. Он хотел сам выяснить, какие секреты скрываются в сердце Нал Горгота. Таким образом, по крайней мере, он мог бы определить, лгал ли им Бачел.

Все это оправдывало более смелый, чем обычно, подход.

Но осторожно.

Муртаг почесал подбородок. Стражники, похоже, не носили амулетов, подобных тем, с которыми он сталкивался в Кьюноне и Гил'Эаде. Однако Бачел, возможно, одарила их какой-то формой защиты. Заранее сказать было невозможно, а природа ее бессловесной магии означала, что Имя Имен не поможет. И хотя было возможно, что Бэчел ничего не знал о более формальной магии, он не мог понять, как использовать это в своих интересах. Тем не менее…Какие бы чары ни защищали стражей, они могли не блокировать заклинания, призванные помочь, а не навредить — даже как это было в случае с Гальбаториксом.

Он решил рискнуть. Как и во всякой магии, намерение имело значение, поэтому он сосредоточился на том факте, что оба мужчины выглядели уставшими. Было поздно, и им следовало быть в постели. Было бы лучше, если бы они поспали, для их же блага.

Твердо помня об этом, Мурта произнес то же заклинание, которое использовал против стражника в катакомбах под Гил'эадом: “Слифа”. Спать.

Он выпускал энергию для заклинания тщательно контролируемой струйкой в течение полуминуты или больше. Это была нежная магия, достаточно тонкая, чтобы, если бы защита did….

Стражники повалились на пол, и один из них выронил копье. Он застучал по каменным плитам с поразительной громкостью, и затем в деревне снова воцарилась тишина.

Когда никто не пришел проверить, Муртаг позволил себе довольный смешок. Как бы ему ни было неприятно это признавать, то, как Эрагон использовал магию против Гальбаторикса, было вдохновляющим ударом. Казалось, никто не думал о том, чтобы защититься от хорошего, только от плохого.

Конечно, это не продлилось бы долго. С годами слухи передавались бы от мага к магу, и в конце концов ни один способный заклинатель не оставил бы себя открытым для атак из лучших побуждений. Противоречие, вот что! Но все равно реальность. Как бы то ни было, Муртаг не собирался сетовать на невежество Бэчел. Пока техника продолжала работать, он пользовался ею и тоже был благодарен за это.

Конечно, он все еще не знал наверняка, есть ли у охранников метки, но был бы шокирован, если бы их не было.

Как долго они будут спать? — Спросил Торн.

Столько, сколько потребуется. — Помоги мне спуститься, — попросил Муртаг, вылезая через окно на нижнюю крышу.

Торн фыркнул и поднял голову. Муртаг наступил на него, стараясь не наступить пяткой дракону в глаза. Затем Торн опустил его на каменные плиты, а Муртаг поправил перевязь с мечом и огляделся.

— Спасибо, — пробормотал он, внезапно обрадовавшись, как лиса, забравшаяся в курятник, пока гончие были в отъезде.

Я думаю, что