Муртаг - Кристофер Паолини

Разрыв, и затем перед ними простерлось поле битвы, от их ног до затянутого дымом горизонта. Люди, ургалы и эльфы боролись тысячами: море вздымающихся тел, готовых причинить друг другу боль.

Заррок был в правой руке Муртага, а его щит — в другой, и Торн стоял рядом с ним. Они взревели вместе и ринулись вперед в безумную схватку. И Муртаг самозабвенно взмахнул мечом, и он почувствовал знакомый шок от удара, когда лезвие рассекло плоть и кости, и его враги упали перед ним. Стена колеблющегося пламени вырвалась перед ним, когда Торн обрызгал собравшихся воинов жидким огнем. Воздух наполнился запахом паленых волос и хрустящей кожи, и бойцы кричали, поджариваясь в своих доспехах.

Муртаг продолжал идти вперед, Заррок в его руке был легче, чем когда-либо прежде. И он убивал, и он убивал, и с каждым убийством он чувствовал растущую силу.

Над полем боя кружила стая ворон, а вдалеке, скрытый дымом, но ощущавший присутствие, наблюдал Бачел. И Муртаг знал, что она наблюдает за ним с одобрением.

Муртага разбудил звон колоколов — высокий, медный звон, который отразился от гор и заставил ворон в Кремневой башне закаркать.

Он моргнул, мгновенно насторожившись, и потянулся к Зарроку. Знакомое ощущение обмотанной проволокой рукояти успокоило его.

Серый свет заливал спальню. Казалось, что уже давно утро, но из-за высоких гор солнце еще не взошло.

Муртаг поискал разум Торна… и обнаружил, что дракон уже проснулся во дворе внизу.

Они разделили момент близости, и Торн сказал: Тебе снились такие же сны, как и мне.

Это был не вопрос, но Муртаг все равно ответил. ДА. Я… у меня никогда раньше не было подобного опыта.

Он чувствовал, как Торн перемещается на месте. Видения были похожи на те, что ОН показывал нам в темные времена.

Муртаг подавил дрожь. Из всех многочисленных пыток, которым подвергал их Гальбаторикс, Муртаг ненавидел их больше всего. Король, по своей прихоти, наводнял их умы ложными образами, которые сбивали с толку чувства и затрудняли сопротивление его воле.

Да, сказал он. Но и другие тоже. Они были более реальными, чем настоящие. Он сел и свесил ноги с края кровати. Мгновение он смотрел в стену, а затем потер лицо в тщетной попытке прогнать воспоминания о прошедшей ночи.

Умарот был прав. Это нехорошее место, сказал Торн. Мы не должны задерживаться дольше, чем это необходимо.

Может, и нет, но я хочу услышать, что Бачел скажет в свое оправдание сегодня. Она должна нам объяснить. Несколько объяснений.

Муртаг пошел в умывальную и ополоснул лицо остатками воды из кувшина. Было ли плохого настроения, охватившего Нал Горгота, достаточно, чтобы объяснить их сны? Или здесь действовала другая сила? В отличие от принуждения Гальбаторикса, Муртаг не чувствовал, как ночью к ним прикасался чей-то разум. Сны, казалось, непрошеною поднимались из самых глубоких закоулков их сознания.

Торн фыркнул. Это были не мои мечты.

Нет. Муртаг хорошо знал, о чем мечтал Торн: о полетах, сражениях и о времени, проведенном ими в заточении в Урубаене.

Хотя это заставляло его нервничать, Муртаг использовал слово кверст, чтобы убрать щетину со своего лица. Они осыпались с его кожи, как струйка черной пыли. Он удовлетворенно провел рукой по подбородку. Он не хотел выглядеть перед Бэчел иначе, чем совершенно презентабельно.

Затем он вытер лицо, пристегнул Заррока и засунул застежку Саэрлита себе за пояс.

Когда он направился к двери, раздался стук, и женщина спросила: “Могу я войти, Кингкиллер?”

Муртаг скривился от этого титула. Хотя Мечтатели, казалось, использовали его как знак уважения, ему это не понравилось. “Можно”.

Дверь открылась внутрь, и на пороге появилась Алин, молодая женщина, которая сопровождала его и Башеля во время праздника. Как и прежде, на ней было белое одеяние, в отличие от остальных жителей деревни. В ее руках был поднос с едой.

Она слегка поклонилась — что показалось Муртагу странным; служанки в Урубаене всегда делали реверанс — и отнесла поднос на боковой столик у кровати. — Завтрак, милорд.

Муртагу стало не по себе оттого, что к нему снова обратились "мой господин". Конечно, это было его заслугой, но только из-за предательства его отца. Технически, он больше не претендовал ни на какой титул, кроме титула Райдера… и Кингкиллера. И предатель.

Он изобразил расслабленную улыбку и подошел, чтобы осмотреть содержимое подноса. Половина буханки плотного ржаного хлеба, три копченых бергенхеда и кружка разбавленного вина. Стандартная еда, как обычно, но он не доверял еде. Вчерашний пир был спонтанным событием, и он наблюдал, как готовилось блюдо. Однако завтрак могли легко испортить. Рисковать не стоило. В седельных сумках у него еще оставался кусок вареной зайчатины, и этого ему хватило бы на некоторое время.

— Боюсь, у меня нет особого аппетита, — сказал он мягким тоном.

Женщине, казалось, было неловко в его присутствии. Она напряглась, когда он приблизился, а затем наклонила голову и затянула кончики голубой ленты, повязанной вокруг талии. “Конечно, милорд. Я уберу поднос.

Когда она потянулась за ним, он сказал: “Тебя зовут Алин, да?”

Тихо: “Да”.

Он кивнул. “ Не будешь ли ты так любезна проводить меня обратно во двор, Алин? Не могу сказать, что помню дорогу. Ложь, но он хотел получить возможность расспросить ее.

Она снова поклонилась и сдержанно сказала: “Да, сэр". После меня, сэр.

Быстрыми шагами Алин вывела его из комнаты. Мурта последовал за ней, но более медленным шагом — настолько медленным, что ей пришлось вдвое сократить шаг.

— Скажи мне, Алин, — попросил Муртаг, — ибо я очень хочу знать: как долго Бахель правил Нал Горготом?

Она бросила на него быстрый застенчивый взгляд из-под светлых ресниц. “ Очень давно, милорд. Гораздо дольше, чем у меня бывают зимы.

Брови Муртага поползли вверх. Если Алин говорила правду, то Бачель была наполовину эльфийкой, поскольку это было единственным очевидным объяснением того, почему у ведьмы отсутствовали какие-либо явные признаки возраста. — Ты бы сказал, что она была справедливой правительницей, Алин?

“Конечно, Кингкиллер”, - ответила она укоризненным тоном. “Бэчел — Оратор. Как она могла быть какой-то не справедливой?”

“Действительно, как? Я полагаю, что способность предсказывать будущее могла бы помочь