Муртаг - Кристофер Паолини

Женщина быстро кивнула. “ О да, милорд. Ее долг — направлять нас, и нам повезло, что она была благословлена таким великим мастерством в предсказании.

“ Понятно. Муртаг остановился перед панелью с каменной резьбой вдоль лестничной площадки. В утреннем свете они казались не менее тревожными.

Алин тоже остановилась. У нее не было выбора.

— Ты носишь белое, а не серое, — заметил Муртаг.

Женщина сложила руки перед собой, и их прикрыли длинные рукава. “ Я одна из избранных храма. Эти одежды олицетворяют нашу чистоту. Пока я служу в храме по воле Бэчел, ни один мужчина не может прикоснуться ко мне под страхом потерять руки, которыми он согрешил”. Она подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и Муртаг увидел вызов в ее глазах, как будто она провоцировала его нарушить запрет.

— И точно так же ты не имеешь права прикасаться к мужчине.

— Нет, милорд.

Он кивнул. Затем, более мягко, он спросил: “Какова цель Нал Горгота, Алин? Чего стремится достичь Бачел?”

В тот момент, когда слова слетели с его губ, он понял, что перегнул палку. Спина Алины выпрямилась, плечи расправились, и искра вызывающего огня оживила выражение ее лица. “Ты, возможно, не поймешь, если я скажу тебе, посторонний. Такое понимание может прийти только от самой Бакалавр, ибо она — это…

“ Говорящий. Да, вы сказали.”Хотя это, скорее всего, было бесполезно, он решил настаивать. “Но мне интересно, от имени кого говорит Бачел, Алин? Кто такой Сновидец грез?”

Краска отхлынула от щек Алин. “ Пожалуйста, милорд. Вы не должны спрашивать меня об этом.

— Но я знаю.

Она покачала головой. “ Я не могу сказать. Я умоляю вас…

— Не можешь или не будешь?

Она снова покачала головой, весь вызов исчез, и повернулась к нему спиной. “ Ты не понимаешь. Ты не можешь. Пожалуйста, милорд, сюда.

Задумавшись, Муртаг последовал за ней через площадку — подальше от сводящей с ума резьбы — вниз по лестнице и по коридорам, которые вели во внутренний двор.

Когда они подошли к двери, ведущей наружу, Алин удивила его, остановившись, положив руку на косяк. Тихим голосом она спросила: “На что это похоже, Кингкиллер?”

— Что вы имеете в виду?

Она оглянулась на него, ее лицо терялось в тени неосвещенного коридора. “Там… за пределами. На что похожа остальная Алагейзия?”

“Насколько далеко ты был от Нал Горгота?”

Нотка защитной печали окрасила ее голос. — Я никогда не покидала эту долину, Кингкиллер.

Это не было неожиданным ответом для человека ее положения, но Муртагу было трудно представить себе такую ограниченную перспективу. Быть настолько зашоренным на месте может привести только к тому, что у тебя будет такой же зашоренный разум.

Он на мгновение задумался, как лучше ответить. Затем: “Алагейзия гораздо шире и дикее, чем ты можешь себе представить. Здесь есть горы, такие высокие, что их вершины исчезают из виду. Бескрайние пустыни, где раньше жили драконы. Леса такие старые, что не осталось и памяти об их рождении. И там тоже есть города: большие и маленькие, и всевозможные народы. Люди, эльфы, гномы и ургалы. Даже коты-оборотни. И так далее, так многое другое”.

В выражении лица Алин, возможно, и появился намек на тоску, но в темном коридоре было трудно сказать наверняка. “И о чем же они мечтают, все эти люди?”

Мурта наблюдал, какой эффект произвели его слова. “Каждому человеку снятся свои сны. Некоторые из них пугающие или неприятные. Некоторые прекрасны и вселяют надежду. Некоторые из них глупы или бессмыслицы. У каждого человека они разные”.

— Даже для тебя?

— А почему бы им и нет?

“Потому что, — сказала она, выглядя смущенной, — ты Наездник”.

Он чувствовал себя не менее сбитым с толку. “Какое отношение профессия наездника имеет к моим мечтам?”

Алин нахмурился. “ Конечно, ты должен знать, мой господин. Ты соединился с драконом, а драконы — кровь и кости этой земли. Они — источник всего, что было, есть и будет. Я думал, что из-за твоей связи с Торном, что…

“Что ты подумал?” Мягко спросил Муртаг.

— Что тебе будут сниться те же сны, что и нам в Нал Горготе.

— Всем здесь снится одно и то же, Алин?

Она повернулась к двери. “ Это единственное, чего я не могу вынести. Ужасное однообразие, ночь за ночью. Сны так редко меняются.

Затем она толкнула дверь и вышла, прежде чем Муртаг успел задать еще один вопрос.

* * *

Торн приветственно подтолкнул Муртага локтем, когда они встретились во внутреннем дворе. В ответ он почесал Торну морду.

Затем он осознал, что Алин стоит позади него, сцепив руки и устремив взгляд на каменные плиты, все ее тело напряглось, как будто она была в ужасе. Но когда она украдкой взглянула на Торна, ее глаза засияли, и он понял, что присутствие Торна внушает ей благоговейный трепет.

“ Ты когда-нибудь раньше видел дракона? — спросил он.

Она покачала головой, опустив взгляд. “ Нет, милорд. Он великолепен.

Она мне нравится, — сказал Торн.

Ты бы так и сделал. Ты не возражаешь, если я…

Ты можешь.

Слегка улыбнувшись, Муртаг сказал: “Если хочешь, можешь подойти ближе”.

Алин ахнула и подняла глаза с нескрываемой радостью. “ О! Да, пожалуйста. Я имею в виду, спасибо вам, милорд. Осторожными шагами она приблизилась к Торну.

Она пискнула, когда Торн выгнул шею и навис над ней, выпустив струйку дыма из его ноздрей.

Мурта ухмыльнулся. Ты драматичен, как трубадур.

Торн проигнорировал его и опустил голову, пока не оказался на уровне глаз с Алином. Она стояла очень тихо, но выражение ее лица было широким и сияющим, а кончики пальцев дрожали.

— Он не причинит тебе вреда, — сказал Муртаг.

Алин рассмеялся с лихорадочной энергией. “Даже если бы и так, это не имело бы значения. Я был бы польщен. Не каждый день встречаешь живого бога”.

Муртаг почувствовал, как его брови поползли вверх. Он посмотрел на Торна. “Ты это слышишь? Живой бог, она говорит”.

Тогда дракон удивил его, потому что Муртаг почувствовал, как Торн расширил свой разум, пока тот не соприкоснулся с разумом Алин, и на долю секунды они трое объединились. У Муртага сложилось краткое впечатление о внутреннем "я" Алины: ощущение тепла, чуда и всепоглощающего сияния.

Затем Торн отключил связь, и Алин вскрикнула и упала на колени.

Муртаг подошел к ней, намереваясь помочь. В последний момент он вспомнил, что нельзя прикасаться, и остановился, положив руки по