Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

— Колыбель закрывают. Где вы будете приезжать?

Отец взглянул на меня и начал обещать, что найдется место, но Тивен остановил:

— Не говорите того, чего не знаете. Что вы точно можете?

— Приехать через неделю.

— А если я не захочу разговаривать?

— Уеду. Потом спрошу снова.

Тивен посмотрел на детей во дворе и предупредил, что не обещает ни переезда, ни новой фамилии. Отец тихо напомнил, что фамилия у него уже есть, но пользоваться ею сейчас никто не заставляет.

Мальчик помолчал, затем неожиданно спросил о его первом полете. Оказалось, тогда рядом был дед Тивена.

— В следующий раз расскажете, — сказал он.

Отец едва заметно улыбнулся и подтвердил день. Я поймала взгляд Бастиана через двор: для первой встречи этого было достаточно.

К концу третьего дня на столе в моем кабинете лежала совсем другая карта. Не дороги. Встречи. Берн — раз в неделю к Каю. Отец Тивена — через семь дней. Дом Варр прислал письмо с предложением, чтобы наставник летной школы приезжал к Миро дважды в месяц, пока комиссия решает вопрос его проживания. Миро ответил:

«Можно. Но старшая госпожа тоже пусть приезжает иногда».

Потом долго спорил, нужно ли писать «пожалуйста». В итоге написал. Лора прислала письмо Асе. На полстраницы. Ася прочитала его трижды. Рина отправила короткое сообщение:

«Еще три дня. Он не ужасный. Не радуйтесь».

Я показала Бастиану. Он улыбнулся.

— Это хороший знак.

— Не отвечайте ей так.

— Почему?

— Вернется только чтобы доказать обратное.

Оли пока не имел ни одной будущей встречи. Но рядом с его именем больше не стоял дом Роан. Стояло:

«Индивидуальный поиск».

Клеменс написал сам. Я заметила.

— Вы изменили формулировку.

— Да. Потому что «дополнительное размещение» теперь выглядит недостаточно точным.

— Недостаточно точным?

— Евгения.

— Молчу.

Он сидел в моем кабинете уже второй час.

Он долго рассматривал список состоявшихся встреч и отказов, проверяя пометки против каждого имени.

Клеменс подвел итог трех дней: две отмены заявлений, один предварительный отказ, ни одной окончательной передачи. Я положила перед ним расписание следующих встреч. Каю и Тивену теперь было кого ждать; связь Миро с Варрами сохранялась. По Асе и Оли подходящих семей пока не нашлось, зато им не предстояло уезжать ради исполнения чужого общего обещания.

Бастиан вносил результаты в отчет под названием «Предварительное родственное знакомство». Клеменс попросил оставить эту формулировку: комиссии будет понятно, что именно мы проверяли.

Я хотела пошутить о его поддержке, но он заговорил раньше:

— Я не хотел просто опустошить здание. Дети годами ждали за воротами, пока взрослые решат, кому они нужны. Теперь хотя бы взрослые начали приходить сами.

— И часть уходит.

— Это меня беспокоит. Но отказ до передачи все-таки лучше ошибки после нее.

Я посмотрела на него. За прошедшие дни он видел те же встречи, что и мы, и впервые обсуждал их без попытки свести все к числу подписанных актов.

Клеменс сложил бумаги. Завтра комиссия получит промежуточный отчет с его подписью под установленными фактами.

Затем он положил передо мной другой лист. Я узнала печать короны: распоряжение о закрытии оставалось в силе.

— На знакомства вы дали время, — сказала я.

— На пересмотр отдельных передач. Судьба учреждения решается отдельно. Даже если комиссия одобрит ваши предложения, еще нужно определить, где дети будут жить и встречаться с родственниками.

Бастиан отложил перо.

— Сколько осталось времени?

Клеменс назвал дату. Не новую. Ту самую, которую дети знали еще в первый день. Я быстро посчитала. Слишком мало.

— Вы серьезно?

— Да.

— После всего этого вы все равно закроете ворота?

— Если корона не изменит решение — да.

— А дети, которые хотят вернуться?

— Временно они могут находиться здесь до установленного срока.

— Тивен?

— До решения по его статусу.

— Миро?

— До решения по возражению.

— Кай, Ася, Оли?

— Пока остаются воспитанниками Колыбели.

— А потом?

Клеменс посмотрел прямо на меня.

— Вот теперь, госпожа Ладова, ваш третий вариант должен стать чем-то большим, чем хорошая идея.

Он встал. Я осталась сидеть. На столе лежал список людей, которые впервые начали приезжать к детям сами. Внизу — приказ о закрытии места, куда они приезжали. Клеменс дошел до двери.

— Евгения, я поддержу изменение порядка знакомств. Но для сохранения самого дома понадобится отдельное решение короны. Подготовьте его основание.

Он вышел. Бастиан подвинул ко мне чистый лист, и я села ровнее, хотя больше всего хотелось отодвинуть все бумаги.

Я снова посмотрела на лист с датой.

За последние три дня взрослые начали приезжать к детям сами. Появились первые договоренности, назначенные встречи, осторожные надежды. А место, где все это наконец стало возможным, по-прежнему должны были закрыть.