Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
— С ним. Воеводою же был у нас Василий Борисович, тот же, что в походе к Яму. Шурич боярина Машкова.
— Был?
— Как сюда вели, видел мёртвым, царствие ему небесное, хороший воин был.
Как мир-то тесен оказывается. Нужно будет послать к боярину Демида потом. А то он смотришь и на Ростов или Белозёрск нападение организует. А вот мёртвые бояре не должны ни на кого нападать. Хороший боярин — мёртвый боярин.
— Ладно, десятник, подлечат сейчас тебя. Рана пустяковая. Нужен ты мне. Живым оставлю. Но только слово дай, честное пречестное, что не убежишь. Да и зачем тебе бежать. У меня калачи пышнее и серебра больше, чем у твоего боярина, а удачи так в десять раз больше. Эвон тебя мне судьба послала.
Добрый день уважаемые читатели, кому произведение нравится, не забывайте нажимать на сердечко. Вам не тяжело, а автору приятно. Награды тоже приветствуются.
С уважением. Андрей Шопперт.
Глава 27
Событие семидесятое
— К крепости не подходить и на всякие крики оттуда не реагировать. Всем понятно⁈ Повторяю, для всех, там не наши друзья от наших врагов оборонялись. Там тоже враги Ростовского княжества. Может ещё и воевать придётся.
Народ закивал, но без энтузиазма. Коська речь держал перед сотниками и десятниками. А они ветераны всяких разных битв последних лет десяти и все были на Куликовом поле и бились там бок о бок и спина к спине с теми воями, что сейчас по ту сторону деревянной стены. Князь Владимир Константинович Ростовский был воеводой в правой руке или полку правой руки в походе против Мамая, и в этом же полку были и все остальные воины Ростова. Получается, что они сейчас должны воевать против боевых товарищей и своего командира.
— Новгородцев… — Яромир замялся.
— Новгородцев раздеть до исподнего и похоронить. Лопаты с собой взяли же? Взяли. Вот и хорошо. Но близко к стенам не подходить. Там лучники сидят в башенках. Стрельнуть могут. И давайте уже обед готовить. Котлов как раз на всю нашу рать хватит.
— Охо-хо, богато их. Мертвяков-то. Как такую ямину выкопать? Тут чуть не пара сотен… мертвяков, — воевода вздохнул и пошёл раздавать команды.
Ну, да трупы закапывать — это не самая приятная работа для воина, вот трупы изготавливать — это другое дело.
Коська вдоль крепостной стены со стороны реки прошёлся. Метров двести. Крепость, как и Московский Кремль, построена треугольником почти. И вот все стороны примерно по двести метров. Около двух гектаров, может чуть больше все внутреннее пространство. Стены построены, как бы из срубов, высотой метров семь. Барбакана как такого нет. Зато две небольшие надвратные башни имеются. Ворота собраны из бруса толщиной сантиметров двадцать. Ядро стальное пробьёт. Должно пробить. Вот только даст ли это что-то. Нужно попасть так, чтобы ядра, проломив ворота, ударили по брусу, что эти ворота держит. Ну или по петлям нужно бить, чтобы с них сорвать одну из створок. Пристреляются прокоповцы. Ну, не два залпа, а три сделают. Порох ещё и тратить не начали толком. Зря что ли за тысячу вёрст тараканили. Ядра тоже кучу места в лодьях занимают, не назад же всё это везти. Обидно, понимаешь.
Вообще, Касьян свет Иванович надеялся, что штурмовать Великий Устюг не придётся. Пара залпов из Единорогов по воротам и там должны осознать, что сила на стороне больших батальонов, вооружённых огнестрелом. Более того, новгородцы стреляли, рубились там на стене, так что защитники уже должны были потери понести. Плюс, они видели, как походя новые осаждающие их крепость разделались со старыми. Должны понять, что против этих не выстоять. Там: сила — солому, против ветра не с…
Между тем жатву войны продолжали сносить к опушке леса. Кольчуги отдельно, шеломы отдельно, мечи, кинжалы, топоры в третью кучу. Была ещё куча из сапог, из поддоспешников, рубах. Разве портки Коська, осмотрев убитых, не стал заставлять снимать. Многие были обгажены. Ну, смерть она вообще смердит.
По прикидкам выходило, что тонн шесть железа хорошего уму перепало. Опять годовое производство его княжества.
Поневоле начнёшь понимать зачем сейчас все воюют, отнять легче, чем самому сделать.
— Посчитали, княже, сто восемьдесят семь человек убитых. И пятеро легкораненых в плен взяли. И под стенами десятка три лежит, потом тоже соберём.
Яромир Васильевич выглядел довольны, словно всё это к себе в закрома перетащит потом. Ну, кстати, часть перетащит, тут Коська таксу изобрёл, сколько процентов простым воям положено добычи, сколько десятникам, сотникам, ну и воеводе тоже. Так Яромиру положено пять процентов добычи. Если двести примерно трупов уже есть, то десяток комплектов в закрома утащит боярин Богатырёв. Сможет чуть увеличить собственную дружину, или продать Коське. Первоочередной выкуп трофеев за князем.
С ворот кричали несколько раз. Звали на переговоры. И никак не могли дозваться. Странные люди эти неизвестные побиватели ушкуйников, их целый князь Ростовский, срывая голос, зовёт, потом воевода ещё зовёт по прозвищу Кремень, а они словно оглохли от радости. Да и как тут не оглохнешь, когда тюфяки у этих пришельцев и побивателей уж больно громко рыкают.
Наконец, после обеда, даже под вечер скорее, когда трофеи были все собраны, а ушкуйники похоронены в лощинке неподалёку, к воротам вышел ратник и густым басом прокричал, что князь Касьян Иванович Литвин приглашает князя Владимира Константиновича на переговоры. В смысле, на ряд.
(В XIV веке на Руси переговоры назывались «ряды». Слово «ряд» в тот период означало «соглашение», «договор», имевший юридическую силу).
Словно под воротами князь на коне стоял, так как только ратник отошёл от ворот на пару шагов, как они начали открываться и оттуда выехало три всадника. По центру в малиновом плаще не иначе сам князь Ростовский — Борисоглебский Владимир Константинович.
Коська же на Сивку-Бурку залезть не мог. Не было коней поблизости. Ни у них не было, ни у новгородцев. Пришлось сначала стоять, задрав вввввверх, да ещё против солнца прямо, голову и щуриться, и морщиться от досады. Хотелось рыкнуть на переговорщика, но Коська, досчитав до