Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле - Есения Серафим

я помогу.Он отставил тарелку, вытер пальцы о салфетку и решительно придвинул к себе тяжёлую шкатулку Дмитрия Кантемира. Железный замок щёлкнул, крышка откинулась. Внутри плотными стопками лежали исписанные листы, векселя Сената, доклады с тяжёлыми печатями. Рита затаила дыхание. Правая бровь дёрнулась, в Рите вспыхнул охотничий азарт.— Ну что ж, сестра, — тихо, но твёрдо произнёс Антиох, доставая первый пожелтевший свиток. — Давай прозревать. Нам сейчас точно не до бальных воспоминаний. Братья крутят суды с мачехой — бумаги скажут, на чьей мы стороне.Рита негромко позвала служанок, её тихий голос прозвучал рвано от копившейся усталости. Акулина вместе со второй девкой торопливо убрали остатки трапезы. Как только служанки скрылись за дверью, в спальне снова воцарилась тишина.Они принялись за бумаги. Антиох методично доставал из недр шкатулки пожелтевшие свитки, доклады и письма под сургучом. Его пальцы, испачканные чернилами, двигались плавно и бережно. Он читал, а Рита жадно ловила каждое слово, выстраивая в голове чёткое досье.— Гляди, Мария, — Антиох развернул плотный лист. — Это последние известия из Коллегии, что батюшке перед самой кончиной верные люди пересылали. При дворе ныне содом настоящий. Государыня Екатерина Алексеевна совсем занемогла: лекари шепчутся об удушье и водянке. Светлейший князь Меншиков от её постели не отходит ни на шаг. Он Сенатом вертит как хочет, старых бояр гнёт, Верховный тайный совет под себя подмял. Александр Данилович судорожно ищет, как власть удержать, оттого и Марию, дочку свою, прочит в жёны внуку Петра Великого.Рита хмурила брови, упираясь локтями в подлокотники кресла.— Постой, Антиох, — тихо прервала она брата, чувствуя, как от напряжения в висках застучала мелкая боль. — А кто против Меншикова стоит? Кто заправляет делами Коллегии? Немец… Остерман, кажется? Каков его статус в этих бумагах?Юноша удивлённо повёл плечом и углубился в самый низ шкатулки, вороша старые письма, пока пальцы не наткнулись на небольшую записку без гербов и печатей.— Про барона Андрея Ивановича тут особое дело есть, сестра, — взволнованно прошептал Антиох, придвигая свечу ближе к лицу. — Батюшка наш с Остерманом долгое время переписку вёл, когда Пётр Алексеевич ещё жив был. И вот гляди: барон в двадцать четвёртом году писал батюшке, аккурат после коронации Екатерины.Антиох принялся читать тихим, прерывистым от волнения шёпотом. Письмо было неофициальным, на русском языке с обилием немецких оборотов. Из строк следовало, что Остерман — этот ледяной системщик и вице канцлер — просил Дмитрия Кантемира тайно скрыть крупные финансовые недоимки по Коллегии иностранных дел. Деньги пошли на секретные переводы иностранным шпионам, чтобы покойный государь Пётр Великий не устроил следствие и плаху.У Риты внутри всё перевернулось, а в глазах зажёгся чистый охотничий азарт. Хаос в мыслях мгновенно сменился ледяной ясностью«Боже мой… Это же ядерная бомба под всем Сенатом и Коллегией. Если Тайная канцелярия пронюхает про махинации Остермана за спиной Петра, барона сотрут в порошок. А значит, эта бумажка — мой идеальный щит. Если его люди придут прощупывать наш дом, я сыграю его же картами».Рита заставила себя медленно выдохнуть. На лбу выступила холодная испарина, глаза резало от чада свечи. Ментальная война выжимала все силы, но разум работал чётко.Они с Антиохом так глубоко ушли в разбор писем, что не заметили, как сизые полосы рассвета сменились ровным серым светом полудня. Время пролетело незаметно.Рита обессиленно откинулась на спинку бархатного кресла. Ладони заледенели, каждая мышца ныла, но в груди разгоралось упрямое торжество. Сегодня она почти перестала быть пешкой.

Глава 6: Приглашение к танцу

«Надо спрятать это письмо. Остерман за него шкуру спустит с любого».

Превозмогая слабость, Рита поднялась и подошла к умывальному столику. Сделав вид, что поправляет кружевную оборку, она ловко задвинула бумажный треугольник в узкую щель за резным щитом комода. Дело сделано.— Вели подать обед, — бросила она Акулине. — И позови кого нибудь помочь мне.Служанка торопливо кивнула, но не успела сделать и шага — тяжёлая дубовая дверь распахнулась.В комнату ворвался Матвей. От него пахло мокрым сукном, грязью и конским потом — балтийский ливень насквозь промочил тяжёлый дорожный плащ. Он замер посреди покоев, тяжело дыша. На холёном лице читались раздражение и брезгливость. Небрежным движением швырнул мокрые перчатки на стол — серебряное блюдо тихо звякнуло.— Жива, гляжу, Мария, — сухо бросил он, сжимая губы. Сквозь дворянскую сдержанность проступал отчётливый южный говор. — Пора кончать с этими немощами. Я только что от Меншикова. Александр Данилович в сильном нерасположении духа. Государыня совсем занемогла и светлейшему сейчас не до чьих то хворей. Данилычу необходимо, дабы ты немедленно явилась ко двору. Бояре старые интриги крутят, и твоё присутствие при малолетнем внуке Петра Алексеевича вернёт нам вес. Ежели ты через три дня не предстанешь пред очи Меншикова, он отпишет все наши дмитровские земли за долги Сенату.Матвей зло сплюнул под ноги. Он смотрел на Марию свысока, ожидая от неё привычных слёз или девичьих жалоб.Рита даже не вздрогнула. В её глазах полыхнул тот самый жёсткий, ледяной тон Марджори, который всегда помогал ей выживать в опасных переделках. Внутренний расчёт мгновенно перехватил инициативу, разворачивая требования брата в свою пользу. Сидеть взаперти она не собиралась.Во дворец ехать нужно, но только на своих условиях. Она демонстративно положила левую руку на подлокотник, пальцы плотно сжали серебряный ободок перстня Кантемира. Чтобы подавить секундную вспышку паники от напора брата, её левая рука неосознанно рванулась к правому обшлагу платья — тщетно крутануть несуществующий ремешок швейцарских часов. Пальцы впустую мазнули по сукну. Этот сбой вернул ей холодную хватку.— Не нужно так шуметь, Матвей, — холодно отрезала она, сохраняя ледяной тон. — О долгах ваших в Сенате и судах с мачехой мне прекрасно известно. Вообще-то, прятаться от Меншикова я не намерена. Поэтому… Я еду. Но не прямо сейчас, в этом домашнем платье. К вечеру вели подать карету. Мне нужно привести себя в надлежащий вид, переодеться и собрать гардероб.Коренастый князь от такой неожиданной атаки буквально опешил. Спесь мгновенно слетела с его лица, а карие глаза испуганно округлились. В его системе координат старшей сестры больше не существовало — перед ним стоял опасный, хладнокровный враг.День медленно перевалил за полдень. Блёклое питерское солнце, едва пробившееся сквозь тучи, клонилось к закату. К пяти часам пополудни Рита обязана была стоять у крыльца при полном параде. Времени оставалось в обрез — в спальне Марии закипела суматошная работа.На столике остывала миска с бульоном. Рита, преодолевая тошноту, заставила себя выпить его до самого дна. Горячий навар был необходим: иначе она бы просто не выдержала чудовищной тяжести