После развода с генералом драконом я открыла лазарет для проклятых - Нина Тимолаева

Арден не сел. И это, как ни странно, было красноречивее любой позы. Он не пришёл обсуждать. Он пришёл забирать.

— Тогда, с вашего позволения, начнём с основания, — сказала Селена. — Есть ли у генерала прямой приказ короны на изъятие дома?

Канцлер скосил взгляд на бумаги перед собой.

— На данный момент представлен запрос о срочной необходимости.

— То есть приказа нет.

— Процедура может быть проведена с последующим утверждением.

— Если Совет сочтёт, что дом действительно нужен империи, — ровно заметила Селена. — А не конкретному человеку.

Тарр шевельнулся, но Арден заговорил раньше него.

— Дом у Чёрного перевала находится на участке, который вскоре станет частью нового пограничного маршрута, — произнёс он спокойно. — Скопление неучтённых лиц с сомнительным статусом угрожает безопасности округа. Госпожа Вэр не имеет ни опыта, ни средств, ни понимания, чтобы удерживать подобный объект. Её поведение уже привело к росту напряжения в селениях.

Он говорил так, будто всё давно решено и осталось только придать его воле аккуратную форму.

— Моё поведение, — сказала Селена, — привело лишь к тому, что люди, которых раньше гнали отовсюду, впервые получили крышу.

Военный советник раздражённо фыркнул.

— Вот именно это и вызывает тревогу.

— У вас тревогу вызывает дом, где не бьют детей камнями? Тогда, возможно, дело не в доме.

Канцлер поднял руку.

— Мы не на рынке, господа. Продолжайте по существу.

Арден повернул голову к Селене.

— По существу, так по существу. После известных личных обстоятельств, которые, полагаю, присутствующим уже понятны, госпожа Вэр проявляет… чрезмерную эмоциональность в вопросах, где требуется холодный расчёт. Она склонна видеть заговоры там, где есть только управленческая необходимость, и опирается на слова людей, чья вменяемость, мягко говоря, вызывает вопросы.

Вот оно.

Слишком знакомое движение.

Не удар в лицо — шаг в сторону, чтобы сделать её не опасной, а смешной. Не правой или неправой, а не вполне нормальной. Чтобы любой следующий её довод уже лежал на столе с привкусом женской истерики.

Селена почувствовала, как внутри вспыхивает тот самый спокойный гнев, который всегда приходил к ней слишком поздно рядом с Арденом. Но сегодня — вовремя.

— Вы хотите сказать Совету, — произнесла она, не повышая голоса, — что я лишилась рассудка сразу после того, как вы публично отказались от брака и попытались отнять мой дом?

В комнате стало тише.

Тарр опустил взгляд в бумаги.

Арден ответил не сразу.

— Я хочу сказать, что пережитое потрясение могло повлиять на вашу способность отделять факты от фантазий.

— Удивительно, что вы так заботитесь о моём состоянии, — сказала Селена. — Особенно после того, как в день получения наследства ваш человек уже выяснял стоимость дома и возможность его изъятия.

На этот раз Тарр резко вскинул голову. Арден не пошевелился.

— Доказательства? — сухо спросила женщина в зелёном.

Селена положила на стол папку с копиями.

— Прямой приказ генерала на убийство свидетелей у Чёрного перевала я приберегла для другого разговора. Но сейчас речь о праве на дом. И в этой папке есть письма, подтверждающие, что интерес к объекту возник у генерала не после внезапной военной необходимости, а сразу после того, как он понял, что дом перешёл мне.

Военный советник взял верхний лист. Пробежал глазами. Нахмурился.

Арден шагнул к столу.

— Подобные бумаги можно изготовить где угодно. Особенно если жить среди тех, кто привык существовать вне закона.

— Очень удобно, — сказала Селена. — Всё, что вам не нравится, поддельно. Все, кто вам мешают, либо опасны, либо сумасшедшие. А если кто-то выжил вопреки вашему приказу, его просто никогда не существовало.

Едва заметная трещина прошла по его лицу.

Канцлер оторвался от листа.

— О каком выжившем вы говорите?

Вот этого Арден и ждал.

Он обернулся к канцлеру почти с облегчением человека, которому наконец позволили произнести заранее приготовленную реплику.

— О человеке, которого госпожа Вэр держит при себе на севере, — сказал он. — О некоем Кайре Вальдене, представляющемся бывшим командиром особого отряда. Согласно архиву легиона, капитан Вальден мёртв. Если моя бывшая жена утверждает обратное, у Совета есть лишь два варианта: либо её сознательно обманывают, либо она уже не способна отличить отчаяние от правды.

Вот теперь он ударил в полную силу.

Не по бумагам. По ней.

Селена почувствовала, как взгляды членов Совета меняются: чуть осторожнее, чуть холоднее, чуть менее уверенно. Одно дело — спор о земле. Другое — женщина, приехавшая с рассказом о человеке, которого официально давно нет в живых.

Арден видел этот поворот. И почти уже позволил себе внутреннюю победу.

— Хотите ещё одно совпадение? — продолжил он мягко. — Все самые громкие обвинения в мой адрес появились именно после того, как моя бывшая жена оказалась под влиянием этого… призрака с северной дороги.

В комнате стало очень тихо.

И именно в эту тишину вошёл новый голос.

— В таком случае, генерал, вам не стоит так бояться призраков.

Все обернулись.

У дверей стоял Эдрик Вальм.

Тот самый. Светловолосый, безупречно собранный, в тёмном камзоле без парадных отличий, но с печатью личного штаба на вороте. Он держался так, будто пришёл сюда не тайком, а по праву, и всё же в лице у него была та редкая неподвижность, за которой прячут уже принятое решение.

Арден медленно выпрямился.

— Кто вас вызвал? — спросил канцлер.

— Никто, милорд, — ответил Эдрик. — Но, поскольку моё имя уже фигурировало в этом деле, я счёл нужным не дать лжи закрепиться в протоколе.

Тарр побледнел.

Селена не шевельнулась. Только сердце ударило слишком сильно и резко, будто она на миг вернулась в тот коридор за дверями зала, где Эдрик протянул ей конверт с печатью Эвелин и тем самым невольно повернул всю её жизнь.

— Продолжайте, — сказал канцлер.

Эдрик вошёл и поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет, но не больше.

— Я служил при генерале Рэвенхарте в день, когда леди Селена получила известие о наследстве, — сказал