Медовый месяц без волшебства - Нина Тимолаева

Глава 21. Билеты на послезавтра

Первого октября у билетного окошка Генриетта попросила два места на третье число, затем повернулась к Раймунду.

— У окна хочешь ты или я?

— Ты. Я могу смотреть поверх твоей головы.

— Только если я всю дорогу буду сидеть очень смирно.

Служащий за окошком поднял глаза. Генриетта выпрямилась и добавила уже ему:

— Два места рядом. Третьего утром, к большому озеру. Обратно пятого.

Два билета с отметками на дорогу туда и обратно легли на деревянную полочку. Раймунд придвинул к ним деньги, Генриетта проверила день и час. Никто не прятал покупку до вечера, не пытался угадать, какое свободное время оказалось у другого. От этого бумажные прямоугольники не сделались менее приятными.

На улице она протянула один мужу.

— Держи свой.

— Лучше вместе. Иначе я буду спрашивать, где твой, а ты — где мой.

Она убрала оба в одно отделение сумки, рядом с подтверждением комнаты.

— Послезавтра, — сказала она.

Раймунд взглянул на нее и улыбнулся. Генриетта любила его улыбку за то, что она иногда появлялась медленно, как будто ему требовалось отдельно позволить себе радость. Сейчас позволение заняло совсем мало времени.

До отъезда оставался обычный день. Генриетта провела его в Доме учения, разбирая с будущими учениками, что им действительно нужно освоить. Один уверял, что считает превосходно, но хотел бы перестать удивляться итоговой цене за ткань. Другая принесла собственные записи и попросила начать не с самого простого. Генриетта договорилась о занятиях, убрала листы в шкаф и не взяла их в дорожную сумку.

Вечером Раймунд выложил на кровать столько вещей, будто собирался наблюдать небо с необитаемого берега.

— Это на две ночи? — спросила она.

— Теплая рубашка. Другая рубашка. Запасные чулки. Книга.

— И еще книга.

— Эта маленькая.

Генриетта подняла маленькую книгу. Из нее вывалился лист, весь исписанный мелкими цифрами. Она подала его мужу, не читая.

— Если хочешь работать, скажи сейчас. Я тоже возьму тетради, и мы будем очень порядочные люди.

Он посмотрел на лист, потом на книги.

— Нет. Эту оставлю.

— А вторую бери. Я хочу утром пройтись одна, если ты будешь читать.

— Хочу читать, — ответил он. — Но не все утро.

Она кивнула и положила рядом свое платье. Потом добавила еще одно, сравнила их, вынула первое и снова вернула. Раймунд наблюдал молча.

— Это разные обстоятельства, — пояснила Генриетта.

— Я вижу. У одного обстоятельства больше пуговиц.

Она бросила в него свернутые чулки. Он поймал их одной рукой и уложил поверх книги.

Третьего октября они успели к дилижансу раньше нужного. Генриетта сперва обрадовалась, затем решила, что можно было еще спокойно выпить чаю дома. Раймунд купил две теплые булки у открытого лотка. Она откусила от своей, стоя рядом с колесом, и обнаружила крошки на застежке дорожного плаща.

— У меня уже вид опытной путешественницы, — сказала она.

— У тебя вид человека, который не отдаст мне вторую половину.

Она отломила ему кусок, он взамен подал свой. Кучер посмотрел на них и предложил наконец садиться, пока обмен не задержал отправление.

Дилижанс оказался почти полон. Их места были рядом, у окна, но Раймунду пришлось устроить длинные ноги так, чтобы не задевать соседа напротив. Генриетта подвинулась, освобождая ему место, и прижалась плечом к стенке. Первые несколько минут они занимались исключительно тем, что старались удобно сесть. Потом город начал уходить назад, и она забыла о тесноте.

Дорога спускалась с плато между полями и низкими рощами. Листья уже желтели, но кое-где деревья оставались зелеными, словно им еще не сообщили, что наступил октябрь. Генриетта следила за отдельными домами, за женщиной, несущей корзину через двор, за полосой белья на дальнем склоне. Ей нравилось, что во всех этих местах идет своя жизнь и она не обязана никуда сворачивать.

Раймунд открыл книгу. Она некоторое время смотрела поверх его руки, потом положила голову ему на плечо. Он перелистнул страницу и чуть повернулся, чтобы ей было удобнее.

— Ты читаешь? — спросила она.

— Пытаюсь. Ты закрыла нижние строки.

Генриетта выпрямилась.

— Мог бы сказать.

— Мне нравилось.

Она снова положила голову ему на плечо, теперь ниже, на край плаща. Книга поднялась почти к самому его носу. Сосед напротив улыбнулся, глядя в окно.

Через три часа показалось озеро. Генриетта сначала приняла его за полосу светлого неба между деревьями. Потом дорога повернула, берег раскрылся, и вода заняла все пространство до дальних темных холмов. Малое городское озеро, где они так и не прокатились в тот сентябрьский день, можно было обойти взглядом. Здесь взгляд не знал, где остановиться.

Она схватила Раймунда за рукав.

— Смотри.

Он закрыл книгу. Больше они до остановки не разговаривали.

Комната с окном на боковой сад оказалась небольшой, как им и обещали. Две сумки сразу сделали ее тесной. Генриетта поставила свою на стул, Раймунд перенес свою сумку под стол, затем выяснилось, что стол придвинут к стене не случайно: иначе не открывался шкаф.

— Не трогай мебель, — сказала Генриетта, заметив его руку на спинке стула. — Я тебя прошу. Сегодня мы ничего не улучшаем.

— Я хотел только сесть.

— Тогда ладно.

Он сел на край кровати, потому что на стуле все еще стояла ее сумка. Генриетта открыла окно. Во дворе шуршало дерево с крупными желтыми листьями, за забором виднелась узкая дорожка. Воздух пах водой и мокрой древесиной. Она обернулась к мужу.

— Пойдем сейчас?

— Дай мне снять дорожные сапоги.

Он сидел, наклонившись вперед, и развязывал шнурок. Она собиралась поторопить его шуткой, но вместо этого присела рядом. Раймунд поднял голову. Генриетта поцеловала его в щеку, потом в губы, и прогулка отодвинулась еще на несколько минут.

К озеру действительно можно было пройти через калитку. Они, однако, нашли не ту калитку.

За первой дорожка уходила вниз между кустами, очень убедительно обещая воду. Генриетта пошла вперед, Раймунд за ней. Через пять минут кусты разошлись, открыв площадку с аккуратно сложенными дровами и закрытым сараем. Вода оставалась слышна, но