Сжечь Вашингтон! Советник Трампа о будущем Америки - Кевин Робертс

Об этом и есть эта книга.

Укрощение огня человеком — краеугольный камень человеческой культуры.

Вот что забавно в огне. Он так мимолётен, пламя мерцает от мгновения к мгновению, но в своей преходящести он вечен. Из всех стихий огонь наиболее ассоциируется с преображением, обновлением и изменением. Не может быть пламени без некоего жертвенного превращения топлива в огонь. Но именно по этой причине огонь требует внимания к непрерывности. В отличие от других стихий, огонь умирает. Вы можете поставить ведро с водой или кучу земли, и когда вернётесь, они будут на том же месте. Но за огнём нужно постоянно ухаживать.

Традиция — это не поклонение пеплу, а сохранение огня, сказал Малер. Это глубокая метафора. Связь между поддержанием традиции, нации и священного огня была уже древней для греков и римлян. Они верили, что духи их города, их домашнего очага и их предков живут в священном огне очага, найденного в каждом доме. Самым тяжким проявлением небрежения было позволить этому огню угаснуть.

Ощущение того, что мы должны другим из-за того, что нам было дано, чувство благодарности за унаследованное находится в основе консервативной жизни. Консерваторы признают, что наши жизни зависят от того, что нам было дано: Богом, нашей страной, нашими предками, нашими сообществами и родными местами. С чувством благодарности наши сердца побуждают нас защищать, улучшать и передавать то, что мы унаследовали. Мы переживаем нашу благодарность как радостный призыв к долгу.

Римляне называли это понятие благочестием (pietas), и для них оно было главной добродетелью, из которой проистекали все остальные, и основой их республики. Великий учёный-ренессансист и классик Джеймс Хэнкинс объяснял:

«В неиспорченных обществах дети растут с чувством благодарности за незаслуженные блага, которые они получили. Если у нас нормальные моральные реакции, мы чувствуем благодарность за всё, что нам было дано, хотя мы ничего не сделали, чтобы это заслужить: любовь и забота родителей и семьи; доброта друзей и благодетелей; преимущества благоустроенного общества… Мы должны признать, если мы честны, что мы мало что сделали, чтобы заслужить то, что нам было дано. Мы действительно совершили многое, что оправдало бы лишение нас того, что нам было дано. Если в нас есть хоть какая-то порядочность, — если мы знаем, что decens, что подобает, — нашим единственным ответом может быть только благодарность и любовь к семье, стране и Богу. У нас есть обязательства, которые мы никогда не сможем repay [вернуть], и этот факт налагает на нас обязанность лояльности к источникам этих благ. Правильной человеческой реакцией на все незаслуженные благословения, которые мы получили, является pietas».

В нормальном и здоровом обществе формирующие институты помогают открыть глаза своим воспитанникам на величину полученного наследия, вводя такие практики как Дни Основателей и помещая портреты предшественников на почётное место. Свидетельством глубокого морального извращения является то, что лидеры таких институтов как Пенсильванский университет и Йельский университет столь охотно поносят своих основателей и предков, сносят их статуи и снимают их портреты. Невольный болезненный узел в животе, который мы чувствуем, когда видим, как активисты сносят статую Джорджа Вашингтона, — это чувство неприличия, что это своего рода неблагодарность, которая отвратительна и разрушительна, которая выдаёт нарциссическое чувство entitlement [права], не имеющее понимания жертв, принесённых другими, чтобы поддерживать огонь ради них.

В классической традиции одна фигура выделяется своим благочестием более всех остальных. «Благочестивый Эней» — двадцать раз называл его так Вергилий в «Энеиде». Снова и снова Эней страдает, чтобы исполнить свой долг перед богами, семьёй и народом.

Благочестие Энея воплощено в богах домашнего очага (penates), которых он выносит из Трои. Он бежит со своей семьёй, неся на плечах престарелого отца (богов домашнего очага в руках) и ведя сына за руку. Он рискует жизнью, чтобы сохранить священный огонь очага, и поддерживает пламя живым в течение многих лет скитаний по Средиземноморью, что последовали далее.

Когда греки ворвались в Трою, они разграбили её и подожгли: огонь разрушения, призванный навсегда погасить очаг троянской цивилизации. Но Эней унёс с собой истинный огонь Трои и постоянно поддерживал его, в конце концов донеся его до латинской Италии, где троянцы основали новый дом. Священный огонь Весты в Риме, вечное пламя для вечного города, был не чем иным, как огнём Трои, который сберёг Эней. Благодаря его верности он горел ещё тысячу лет и породил цивилизацию, покорившую известный мир.

Образ благочестивого государственного мужа, несущего пламя цивилизации через воды, был драгоценен для наших классически образованных Отцов-Основателей, настолько, что девиз на обратной стороне Большой печати Соединённых Штатов взят у Вергилия: Novus ordo seclorum. Это переводится как «новый порядок веков», но для Основателей это вызывало в памяти не «рождение нового мира» (по словам Томаса Пейна), а обновление цивилизации в естественном порядке вещей. Позднее христиане верили, что эта строфа из «Буколик» Вергилия пророчествует об основании христианской цивилизации на основе римского порядка, переносящей вперёд пламя Запада, как это сделал Эней.

Такое отношение — нести огонь унаследованного порядка — сделало Американскую революцию отличной от Французской, считал Эдмунд Бёрк, хотя обе велись во имя свободы и демократии, по крайней мере на поверхности. Но Французская революция была основана на системе абстрактных принципов, вдохновлённых философами вроде Жан-Жака Руссо и Вольтера. Она предписывала программу социального преобразования, которая привела к гильотине и Наполеону.

Мы, американцы, сражались не за установление новой конституции, а за сохранение и восстановление той, что у нас уже была. Американская революция была контролируемым выжиганием, борьбой за сохранение жизни существующей традиции свободы и самоуправления, как красноречиво выразился Джордж Вашингтон в своей первой инаугурационной речи. Сохранение «священного огня свободы» требовало уничтожения всё более тиранического британского колониального режима. Французская революция отрицала существование того, что Вашингтон называл «вечными правилами порядка и права, которые установило само Небо». Американская революция была основана на них.

Что же это за «вечные правила порядка и права», которые, по мнению Вашингтона, стояли выше чьего-либо мнения? Это то, что Рассел Кирк называл «вечными ценностями».

Сегодня атака на американский образ жизни направлена не только на нашу Конституцию и политические традиции, но, что более коварно, на основы самой цивилизации, то есть на вечные ценности. Нет смысла сохранять определённые политические формы, если общество, которое они призваны защищать, умерло.

Партии Творения необходимо преодолеть нежелание старого консерватизма «навязывать» свои «ценности» другим. Невозможно избежать занятие позиции по поводу практик, поддерживающих