Сжечь Вашингтон! Советник Трампа о будущем Америки - Кевин Робертс

К ним относятся такие болезни, как голландская болезнь вяза — грибок из Азии, угрожающий американскому вязу. От восточного побережья до Скалистых гор эти «великие лиственные высокие сводчатые соборы» (по словам Фила МакКомбса) когда-то доминировали в американской глуши и усеивали наши городские парки и магистрали. Так было до 1930-х годов, когда болезнь начала опустошать дерево за деревом, уничтожив к 1989 году 75 % американских вязов.

В последние десятилетия эти величественные деревья медленно возвращаются, чему способствуют усилия защитников природы по всей стране. Их работа, как сообщает Институт вяза, показала, что спасение американского вяза требует трёх шагов. Во-первых, защитники лечат деревья, которые могут. Если болезнь обнаружена достаточно рано, иногда помогает обрезка заражённых ветвей или перерезание корневых связей с соседними деревьями. Во-вторых, может помочь посадка новых деревьев. Биологи выявили штаммы, более устойчивые к грибку, и тысячи саженцев были высажены по всей территории Соединённых Штатов. Однако третий шаг является самым важным: заражённые деревья, которые нельзя спасти, необходимо осудить, срубить и незамедлительно сжечь. В противном случае болезнь будет распространяться дальше, сводя на нет всю работу, проделанную на первых двух шагах.

Экосистема американских институтов сегодня находится под угрозой патологии, куда более страшной, чем голландская болезнь вяза. У неё много имён, — критическая расовая теория, культурный марксизм, DEI (разнообразие, равенство и инклюзивность), прогрессивизм, гендерная теория, — но большинство называют её просто «воук» (wokeness). В конечном счёте, это новый и чуждый принцип управления, призванный вытеснить наш конституционный порядок свободы. Идеология «воук» — это паразит; она не строит никаких новых институтов, она лишь захватывает существующие, высасывает из них сущность и превращает в зомби. Они продолжают существовать, но утратили связь со своими традиционными миссиями или здоровьем страны. Без решительных действий наши институты не восстановятся.

Консерваторы должны попытаться спасти те институты, которые ещё можно спасти. Подумайте, например, о консервативном возрождении в Южной баптистской конвенции (SBC), крупнейшей протестантской деноминации в Соединённых Штатах. В 1960-х годах руководство SBC было заражено либерализмом и теологическим модернизмом, хотя большинство прихожан оставались консерваторами. Вместо того чтобы покинуть свою деноминацию, консервативные баптисты на протяжении 1980-х годов систематически брали под контроль все уровни организации, реформировали свои семинарии и постепенно возвращали церкви к более ортодоксальным позициям по теологическим и социальным вопросам. Сегодня консерваторы могут сделать то же самое, вернув под свой контроль местные школьные советы, вдохнув новую жизнь в свои церкви и наведя порядок в своих районах.

Точно так же консерваторы должны сажать новые деревья — то есть основывать новые институты. Колледж «Кристендом», в котором учится мой сын, является прекрасным примером нового консервативного института, который процветает. Основанный в 1977 году на берегу прекрасной реки Шенандоа, «Кристендом» — это совместный католический колледж, который существует, чтобы «восстановить всё во Христе, формируя мужчин и женщин, способных внести вклад в христианское обновление временного порядка».

Эти новые институты начали формировать свою собственную процветающую экосистему. Это видно в Москве, штат Айдахо, где прихожане Христова прихода начали привлекать единомышленников-созидателей, основав Колледж Нового Святого Андрея, издательство «Кэнон Пресс», а теперь и растущий сад стартапов, малых предприятий, процветающих семей и многого другого. Сохранение нашего образа жизни — это не просто борьба за прошлые победы. Забота о будущем Америки часто означает создание семей, основание церквей и строительство собственных сообществ, как в Москве.

Однако всё это не будет иметь значения, если консерваторы по-прежнему не захотят предпринять решающий третий шаг: уничтожить институты, которые невозможно спасти. Как и в случае с голландской болезнью вяза, если консерваторы сделают первые два шага, но не сделают этого, то институты, которые мы возвращаем, и новые, которые мы создаём, в конечном итоге будут заражены и захвачены элитами Единой партии и идеологией «войок».

В 2020 году COVID-19 — как и голландская болезнь вяза, завезённая из Восточной Азии, — предельно ясно это показал. В то время как Национальный институт аллергии и инфекционных заболеваний (NIAID) Энтони Фаучи вводил по стране карантин, церкви, которые консерваторы верно посещали, оказались бессильны перед федеральными бюрократами, закрывавшими их двери. Миллионы родителей точно так же оказались во власти Рэнди Вайнгартен и Американской федерации учителей, не говоря уже о всех её друзьях в Министерстве образования, которые неустанно добивались закрытия школ или перевода на дистанционное обучение.

Должно было быть ясно, что некоторые из наших важнейших институтов прогнили до основания задолго до пандемии. Последнее десятилетие было полно мрачных отчётов генерального инспектора об использовании правоохранительных органов в качестве оружия на высшем уровне ФБР, о вопиющих растратах и мошенничестве в войнах США в Афганистане, о коррупции и некомпетентности в наших надводных силах флота, не говоря уже о сокрытии сексуальных домогательств в католической церкви, у бойскаутов и (в связи со скандалом Джеффри Эпштейна) в высших эшелонах правящей элиты.

Эти по-настоящему шокирующие разоблачения притупили нашу чувствительность к непрекращающемуся барабанному бою некомпетентности, обмана, проступков и личной выгоды, которые, кажется, стали эндемичными для многих сфер американской жизни: результаты тестов в государственных школах ухудшаются (даже до пандемии), новые самолёты Boeing падают с неба, президентов Гарварда и Стэнфорда уличают в фальсификации исследований, реальные заработки застаиваются на фоне рекордных прибылей, вводятся веерные отключения электроэнергии, в то время как политики хвастаются возобновляемой энергетикой.

Единого решения, конечно, не существует. Политика, как всегда, требует благоразумия. Но простая истина в том, что нельзя починить Гарвард или реформировать ФБР. То же самое касается NIAID и Министерства образования. Эти институты нельзя спасти. И поэтому они должны быть обезврежены, лишены финансирования и уничтожены ради блага всей экосистемы.

Что мешает нам сжечь прогнившие институты?

Отчасти причина — в иллюзорной вере многих инстинктивных консерваторов в то, что эти институты ещё можно спасти или что сжигание их «нереалистично», что нам нужен постепенный и компромиссный подход. Эти «умеренные» предпочитают говорить о плюрализме и реформах, а не о планах битвы и завоевания. Но нельзя реформировать раковую клетку, и вы бы уволили онколога, который предлагал бы стратегические рекомендации, какие предлагают «умеренные».

Нереалистично и крайне — ожидать, что наши проблемы исчезнут, если мы будем достаточно милы. Я никогда не слышал, чтобы кто-то представил серьёзный план по отвоёвыванию контроля над Гарвардской корпорацией или Фондом Форда у въевшегося прогрессистского класса, который контролирует их десятилетиями.

Трудно рассматривать любой план, требующий от них действий добросовестно, иначе как фантазию. Например, на следующий день после решения Верховного суда об отмене позитивной дискриминации колледжи