Мне не больно. Как помочь себе жить дальше после ПТСР и психологических травм и начать доверять жизни - Серебрякова Полина

© Серебрякова П., 2026

© Мелехина А., фотография на обложке, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Когда издательство «АСТ» предложило написать книгу, на выбор было несколько тем. Я, почти не раздумывая, взяла тему травмы и расстройств, связанных с травматическим опытом. Это был зов души как человека и как специалиста.

Как только договор с издательством был подписан, начались сомнения, какой именно должна быть книга. В детстве мир книг был для меня параллельной вселенной, куда всегда можно было сбежать от того, что происходило в семье. Позже читательский интерес перерос в желание писать самой. Уже в первом классе я завела личный дневник, где каждый день старательно записывала вещи, важные для семилетнего человека. Но однажды я обнаружила свою тетрадь в помойке. Не знаю, почему этот чудовищный поступок мамы не остановил моих намерений. Писательство продолжилось, но было обесценено. Разве можно поверить в ценность того, что самый важный человек в твоей жизни так вот запросто отправил в мусорное ведро?

Сейчас вы можете подумать: «Ну вот, опять эти психологи во всем винят родителей». Нет, речь не о вине. Просто есть причины и последствия. Если монетку подкинуть вверх, она упадет вниз. В главе 4 я буду подробно объяснять, как формируется наш характер. Травма – это опыт, который меняет нас сильнее всего. Так уж устроен мозг, что считает негативные события наиболее важными. Многим удобнее отрицать влияние детства на их будущее, это такая защита. Моя книга не только про личный и клиентский опыт – современная психотерапия все больше пересекается с нейронауками, основываясь на причинно-следственных связях между негативным опытом и характером.

В защиту родителей (и для точности картины) скажу, что не только они – причина всех бед. Окружающая среда и общество приносят вреда не меньше, а иногда и больше.

Забросив мечту о писательстве, я время от времени соблазнялась идеями, что уж если писать, то только что-то великое и достойное Пулитцеровской премии. Но никогда не находилось чего-то такого, чем я могла бы поделиться. В глубине души казалось, что писатель из меня – в меру глупый, неинтересный, бездарный.

Ключевая мысль, к которой мы будем возвращаться снова и снова: травма – не слабость. Это самая лучшая реакция, которую наша психика смогла найти в невыносимый момент. Мой детский мозг, столкнувшись с обесцениванием, сделал логичный вывод: «То, что ты чувствуешь и создаешь, не имеет ценности. Спрячь это. Чтобы не злить маму, ты должна либо не высовываться, либо стать гением». Этот бессознательный механизм не раз помогал мне, когда я стремилась быть самой лучшей в чем-либо, чтобы заслужить одобрение других. И проблема не в самом механизме, а в том, что он, как заевшая пластинка, продолжает играть одну и ту же мелодию: «Все или ничего».

И перед написанием книги я столкнулась именно с этой двойственностью: одна часть меня хотела создать не менее выдающееся произведение литературы, чем «Война и мир», а другая откладывала начало работы изо дня в день под самыми разными предлогами. «Книг о травме и ПТСР много, почему люди должны будут выбрать именно мою? Чем она будет лучше других?» – если бы я не осознала, что это говорит моя травма, мы бы никогда не встретились с вами на этих страницах.

Моя книга не должна быть лучше или хуже, она ценна тем, что она – моя. И, забегая далеко вперед, я хочу сказать вам: все, что вы делаете, – важно, просто потому, что это делаете именно вы. Делайте.

Из книги вы узнаете, как травма по-разному себя проявляет. Словно через невидимые нити, тянущиеся из прошлого в будущее, она управляет нашими чувствами, мыслями и поступками.

Я не хотела, чтобы моя книга напоминала нудный учебник. Можно прочитать сотни книг и быть очень эрудированным, но при этом не будет никакой практической пользы. Отсюда и рождаются жалобы: «Я все знаю, но ничего не меняется», «В книгах одна вода» и «Читал – не помогло». Если вы хотите результата, читать нужно через диалог.

Диалог с автором и через автора – с самим собой: «Столкни меня с тем, что я о себе еще не знаю», «Покажи мне то, что я еще в себе не видел», «Задай вопрос, на который у меня нет ответа». Когда ощущаешь, как текст затронул нечто важное внутри и что-то в тебе изменилось. Именно такими, по моему мнению, должны быть книги психологов.

Моя задача – воссоздать ощущение присутствия рядом с вами. У меня есть диагноз КПТСР, и я как никто понимаю все противоречия, которые испытывают психически травмированные люди. Внутри разные чувства: с одной стороны – надежда, интерес и благодарность, с другой – раздражение, недоверие и неприязнь. Значительная часть моих клиентов с травмой не любят, когда к ним бережно относятся, жалеют и «сюсюкаются». Это как подойти к солдату в окопе с какао и теплым пледом. Жалость не только унизительна для тех, кто выжил ценой невероятной внутренней силы, но и неуместна. Особенно тяжело тем, чей травматический опыт уходит корнями в детство. Жизнь их научила никому не доверять. Доброта может восприниматься как ложь, манипуляция, «слащавость», за которыми стоит опасность. Поэтому на лечение уходят годы. Очень жаль терять время, но давайте прямо сейчас не будем торопиться. Ценность текста зависит не от количества пользы, а от того, случился резонанс или не случился.

Современный мир перекармливает нас информацией и возможностями. Но мы слишком торопимся это все «поглощать». Резонанс и «переваривание съеденного» требуют замедления. Один абзац может перевернуть жизнь, когда мы позволяем тексту открыть доступ чувствам. Нужно уметь делать остановки, позволить фразам «зависнуть», образу – обрасти в голове ассоциациями, а мысли – задеть вас. Это не быстро. Это очень похоже на ощущение, когда кто-то говорит нам о важном и не делает паузы в речи – до вас что-нибудь дойдет так?

Я хочу обратиться к вашим внутренним переживаниям, которые редко бывают услышанными. Попробуйте прямо сейчас задуматься, как много в вашей жизни было болезненных, сложных, тяжелых ситуаций, проживать которые приходилось в одиночестве? Когда довериться было некому или страшно, а обсуждение с другими делало только хуже? Эти события мозг хранит в самых темных «комнатах». И в каждой «комнате» сидит человек