Мне не больно. Как помочь себе жить дальше после ПТСР и психологических травм и начать доверять жизни - Серебрякова Полина

Поэтому я считаю важным четко и недвусмысленно назвать вещи своими именами. Чтобы вы знали: то, что вы пережили, имеет название. Что вы не одиноки и не виноваты.

Насилие может случиться с кем угодно – с ребенком подростком, взрослым. Но когда оно происходит в детстве, оно особенно разрушительно, потому что личность еще формируется, а защититься почти невозможно. Я буду часто обращаться к детскому опыту, но все сказанное относится к людям любого возраста.

Физическое насилие – это не только побои до синяков, но и любые действия, причиняющие телесный вред или боль. Оно может происходить в семье, в отношениях, в любом месте, где один человек имеет власть над другим.

Физическое насилие не только то, которое оставляет синяки. Это любое нежелательное физическое воздействие, которое причиняет боль, страх или дискомфорт. Даже если «не больно». Даже если «в шутку». Даже если «для твоего же блага».

Сексуальное насилие – одна из самых замалчиваемых и стигматизированных тем. Жертв годами убеждают, что они сами виноваты, что «ничего такого не было», «она сама хотела», «в браке это нормально».

Среди моих знакомых сексуальное насилие случалось хотя бы один раз за жизнь в том или ином виде у 9 из 10. Об этом стали говорить в СМИ последнее время не потому, что всем внезапно «просто захотелось внимания» или «вдруг очнулись». Во времена моей молодости просто-напросто не было такой информации. До большинства стало доходить только сейчас, что следует считать насилием, а что – нет.

Огромное количество людей искренне верит до сих пор, что если женщина пьяна, если она голая идет ночью по парку, значит, что она это заслужила. Никому не приходит в голову, что нормальный мужчина, встретив в парке ночью голую девушку, предложит ей помощь. Да, это не отменяет ответственности за свое поведение.

Мы все понимаем, что не стоит садиться в машины к незнакомцам. Но ведь мы знаем, что, даже переходя дорогу на пешеходном переходе, все равно стоит внимательно смотреть на проезжую часть. Однако нам не приходит в голову обвинить бабушку, которую сбили на скорости 120 км/ч на пешеходном, что она сама виновата?

Сексуальное насилие крайне редко проходит без следа. В лучшем случае девушка просто понимает, что в следующий раз так не нужно поступать (например, не выпивать в незнакомой компании). Но обычно справиться с подобным получается у тех, кто не винит себя в случившемся и получает поддержку. Последствия сексуального насилия разрушительны: стыд, ощущение грязи внутри, комплексы, заниженная самооценка, нарушенная связь с телом, проблемы в отношениях с противоположным полом. А тяжелее всего – необходимость всю жизнь хранить внутри «грязный постыдный секрет». И не иметь возможности с кем-то разделить эту боль. Это как раз тот случай, когда внутри в темной комнате сидит та часть психики, которая была изнасилована. Которую никто не утешил, за которую никто не заступился и не поддержал.

Масштаб сексуального насилия в отношении детей ужасен настолько, что сталкиваться с правдой для большинства просто невыносимо. Когда называешь вслух цифры статистики, люди так и говорят: «Не верю, такого не может быть, это неправда». Когда говоришь, что сексуальное насилие чаще всего совершают самые близкие – отцы, матери, отчимы, – недоверия еще больше. Последствия самые разные. Кто-то во взрослом возрасте даже считает произошедшее нормальным: «Ну и что, что дедушка делал мне куннилингус в 6 лет, он же хорошо ко мне относился».

Есть одна тема, о которой почти никто не говорит, но она мучает огромное количество людей, переживших сексуальное насилие. Это возбуждение во время насилия или при воспоминаниях о нем. Многие жертвы годами думают, что, если тело отреагировало, – значит, они сами этого хотели. Значит, виноваты. Значит, с ними что-то не так. Это неправда. Тело может реагировать на стимуляцию независимо от того, хочет этого человек или нет. Сексуальное возбуждение – это физиологическая реакция, такая же, как учащенное сердцебиение или потоотделение. Оно не имеет никакого отношения к согласию, желанию или морали. Оргазм во время изнасилования, непроизвольное возбуждение при воспоминаниях, сексуальные фантазии, в которых травма переплетается с чем-то еще, – все это не делает вас «грязным», «испорченным» или виноватым. Не нужно ненавидеть за это себя или свое тело. Психика и тело работают отдельно. То, что тело отреагировало, не означает, что вы этого хотели, соглашались, что вам это нравилось. Но фантазии и воспоминания могут приносить удовольствие, это нормально, не грязно и не стыдно. Мозг может смешивать травму и возбуждение, это защитный механизм. Фантазии могут быть способом переработки травмы, а не отражением желаний.

Еще одна страшная и трудная для понимания тема – почему матери встают на сторону насильника. Ребенок, который решается рассказать о насилии, идет на колоссальный риск. Ему и так тяжело, стыдно, больно. И самое страшное, что может случиться, – когда единственный, кто должен защитить (обычно мать), не просто не верит, а обвиняет и отвергает. Мать может финансово и эмоционально зависеть от мужа или партнера. Признать насилие – значит потерять крышу над головой, источник дохода, статус. Легче сделать вид, что ничего не происходит. Многие женщины боятся одиночества больше, чем насилия над ребенком. Они готовы закрывать глаза на что угодно, лишь бы не разрушать семью. Мать могла сама быть жертвой насилия в детстве и не справилась с этим. Признать насилие над дочерью – значит встретиться с собственной болью, которая ею была вытеснена. Психика такой матери просто не выдерживает правды. Проще поверить, что ребенок врет, фантазирует, провоцирует, чем признать, что твой муж – насильник. Звучит чудовищно, но иногда мать воспринимает дочь как соперницу. Еще более страшный вариант – когда матери говорят: «Пусть лучше он с тобой, чем будет ходить налево». То есть тело и психика ребенка становятся разменной монетой в сохранении иллюзии семьи. Это предательство, после которого выжить невероятно трудно.

Груминг: как насильники готовят почву

Насильники редко действуют внезапно. Чаще всего они сначала втираются в доверие – к ребенку, семье, окружению. Этот процесс называется груминг.

Как это выглядит

1. Выбор жертвы. Насильник выбирает ребенка, который кажется ему уязвимым: из неблагополучной семьи, с низкой самооценкой, ищущего любви и внимания.

2. Вхождение в доверие. Он становится