Мне не больно. Как помочь себе жить дальше после ПТСР и психологических травм и начать доверять жизни - Серебрякова Полина

3. Изоляция. Насильник постепенно отрезает ребенка от других источников поддержки: настраивает против родителей, друзей, учителей. «Только я тебя понимаю», «Никто не заботится о тебе так, как я».

4. Проверка границ. Сначала это «случайные» прикосновения, «невинные» объятия, игры. Насильник смотрит, как ребенок реагирует, не расскажет ли кому.

5. Нормализация. То, что происходит, подается как «нормальное», «особенное», «наша тайна». Ребенку внушают, что это проявление любви, заботы.

6. Угрозы и шантаж. Если ребенок начинает сопротивляться или думает рассказать, насильник переходит к угрозам: «Никто не поверит», «Ты сам виноват», «Я скажу, что ты сам этого хотел», «Маму посадят», «Нас разлучат».

Груминг может длиться месяцами и годами. К тому моменту, когда начинается непосредственное насилие, ребенок уже полностью изолирован, запутан и не видит выхода.

Ребенок (и взрослый, вспоминающий это) часто думает: «Почему я не рассказал сразу?», «Почему я позволил?», «Почему я не сопротивлялся?». Понимание груминга объясняет: вас подготовили, вами манипулировали, вас лишили воли. Знание о груминге помогает родителям, учителям, близким замечать подозрительное поведение взрослых по отношению к детям.

О таких вещах не говорят, потому что они слишком страшные, слишком стыдные. Но молчание – главный союзник насильников.

Согласие должно быть добровольным, осознанным и равноправным. Ребенок не может дать согласие на секс со взрослым – это всегда насилие. Человек в состоянии алкогольного или наркотического опьянения не может дать согласие – это всегда насилие. Если вы боялись отказать – это насилие. Если вы не могли сказать «нет» – это насилие. Если вы замужем – это не значит, что согласие подразумевается всегда. Согласие – это «да», а не отсутствие «нет». «Нет» – это законченное предложение.

Эмоциональное насилие – самое трудное для распознавания, ведь оно не оставляет синяков. И в этом главная проблема – его не видно. Часто жертвы эмоционального насилия годами не понимают, что с ними что-то не так, «меня же не били». Оно может длиться годами, разрушая самооценку и чувство реальности.

Мне очень понравился новый фильм 2026 года «Горничная». Насилие в этом фильме показано очень достоверно и даже преувеличенно. Гротеск – будто бы для того, чтобы даже до слепых дошло, что такое эмоциональное насилие. Так как раны от него не видны снаружи, режиссер показывает порезы на теле жертвы. Людям уже не так легко придумать удобное объяснение, когда они видят серьезные физические повреждения. Пока раны лишь психологические, всегда найдется оправдание «ты слишком чувствительная», «он же не хотел», «сама виновата». Фильм намеренно делает насилие зрелищным, чтобы зритель не смог рационализировать или не заметить насилие – как это часто происходит в реальной жизни. В семьях оно происходит за закрытыми дверьми. Снаружи – фасад благополучной с виду семьи. Так происходит и тут. Муж героини создает для общества картинку, где он идеален, а она – истеричка и сумасшедшая.

Феноменально, что героиня по имени Нина сохраняет доверие к себе и борется не только за физическое выживание, но и за целостность своего восприятия. Чаще жертва спустя время начинает верить в лживую фасадную конструкцию, и ее собственное «я» растворяется. История про «доброго мужчину и его сумасшедшую подругу» снимает с наблюдателей ответственность. Не нужно вникать в сложную динамику абьюза. Легче поверить, что одна женщина сошла с ума, чем в то, что идиллическая картинка – фальшивка. Для новой жертвы абьюзеры обычно создают нарратив о «плохих бывших». Это возвышает самооценку новой избранницы. Верить, что ты – особенная и добрая в жизни страдальца – приятно. Признать же, что влюбилась в искусного манипулятора и стала следующей в очереди – разрушительно для самооценки. Сердобольный бедолага обычно притворяется идеальным, и жертве кажется, что она вытянула счастливый лотерейный билетик. Редко кто задается вопросом – а что такая безумная бывшая делает рядом со сказочным принцем? Зачем он заводит с ней детей? С ним-то что не так? Для новой жертвы предлагается легенда с выигрышной ролью. Женщина не просто встречает мужчину, а вступает в готовый миф, где она – избранная спасительница. Это щекочет эго и фантазии о собственной исключительности («Я – та самая!»).

В фильме жертвы просыпаются запертыми в комнате, где подвергаются насилию. В полном шоке, не понимая, что пошло не так. Такая запертая комната была в жизни каждой женщины, столкнувшейся с абьюзом. Каждый раз это происходит неожиданно, и ты не понимаешь, что опять сделала не так. И ты вечно должна что-то заслужить, за что-то искупить вину.

Вопрос «Что я сделала не так?» рождает иллюзию контроля в условиях полной беспомощности. Лучше винить себя, чем принять страшную правду: ты живешь с человеком, чья ярость иррациональна и непредсказуема, и ты от него зависишь. Насильник же, видя эту растерянность, подкидывает «причины» («ты посмотрела не так», «суп пересолен», «ты слишком громко дышишь»). Эти причины абсурдны, но в состоянии шока жертва хватается за них как за соломинку, лишь бы вернуть миру хоть какую-то логику.

Эмоциональное насилие разрушает не меньше, чем физическое. Оно формирует у человека убеждение: «Я плохой, меня нельзя любить просто так, любовь нужно заслужить». И это убеждение остается с ним на всю жизнь.

Экономическое насилие – это когда деньги и ресурсы используются как инструмент контроля, власти и подчинения. Человек не может уйти, потому что у него нет своих денег и страшно остаться без крыши над головой.

Примеры того, как это может выглядеть в жизни

• Контроль доходов. Партнер забирает всю зарплату, выдает деньги «на карманные расходы», требует отчета за каждую копейку.

• Запрет на работу. «Сиди дома, я буду кормить» – но при этом каждый кусок хлеба становится поводом для упрека.

• Отсутствие доступа к деньгам. Все счета оформлены на партнера, у вас нет своих карт, нет накоплений.

• Долги на ваше имя. Кредиты, оформленные без вашего ведома или под давлением.

• Угроза оставить без средств:«Уйдешь – останешься нищей», «Без меня ты пропадешь».

• Обесценивание вашего труда:«Ты все равно мало зарабатываешь», «Мои деньги – мои, твои – наши».

Экономическое насилие лишает человека главного – возможности выбирать. Когда у вас нет своих денег, вы не можете уйти от абьюзера, снять жилье, обратиться к врачу, просто взять и сказать: «Нет». Страх остаться без средств – это один