Мне не больно. Как помочь себе жить дальше после ПТСР и психологических травм и начать доверять жизни - Серебрякова Полина

• Холодный и отвергающий родитель не дает тепла, не обнимает, не говорит ласковых слов. Ребенок чувствует себя нелюбимым, ненужным. Он может всю жизнь искать эту любовь в других и не находить.

• Непредсказуемый родитель, у которого происходят резкие перепады настроения: он то любящий, то агрессивный. Ребенок живет в постоянном стрессе, не зная, чего ждать. Это формирует тревожность и гипербдительность.

• Созависимый родитель ставит потребности других (например, алкоголика-мужа) выше потребностей ребенка. Ребенок чувствует себя неважным, его чувства и нужды игнорируются.

• Родитель-ребенок сам незрелый, он требует от ребенка заботы, утешения и поддержки. Ребенок становится «маленьким взрослым», теряя детство.

• Абьюзивный родитель применяет физическое или сексуальное насилие. Это самый тяжелый тип, последствия жизни с ним требуют долгой терапии.

Что определяет, среда или родители – один из самых сложных вопросов в психологии. На самом деле ответ не в выборе «или-или», а в сложном взаимодействии множества факторов. Тут вмешивается еще генетика. Но родители – первичная среда для маленького ребенка. То, как они с ним обращаются, определяет его представление о мире. Если родители любят и защищают, мир кажется безопасным. Если ранят – мир становится враждебным. Но родители не существуют в вакууме. На них влияет их собственная травма, экономические условия, культурные нормы, социальная поддержка (или ее отсутствие), здоровье (физическое и психическое). Голодный, уставший, депрессивный родитель не может дать ребенку то, чего у него самого нет.

Кроме родителей, на ребенка влияют другие родственники (бабушки, дедушки, братья, сестры), школа, учителя, сверстники, медиа и культура в целом. Иногда учитель может стать спасательным кругом для ребенка из неблагополучной семьи. А иногда школа может стать местом буллинга и новой травмы.

В СССР была идеология, что воспитание детей – общественное дело, а не только семейное. Считалось, что семья может не справиться или воспитать «неправильно», а вот школа, детский сад, пионерская организация, интернаты воспитают «настоящего советского человека». Я крепко задумалась об этом, читая про детство серийных маньяков – Ангарского, Фишера, Битцевского и других. У них всех было советское детство и сложности в семье и школе. Это их не оправдывает, но многое объясняет. Я вовсе не критикую СССР, но у любой системы есть минусы. Травля в коллективе в то время оставалась без внимания. Многие родители действительно перекладывали ответственность на социальные институты. Ребенок с утра до вечера был в школе, садике, продленке, пионерлагере – минимум теплого контакта с родителями. Если ребенок проводил почти все время в учреждениях, то родители освобождались от воспитания. Это было удобно для государства, но для ребенка это означало отсутствие безопасной привязанности и взрослого, который выслушает, поддержит, поможет разобрать ситуации в коллективе, защитит.

В книгах о серийных убийцах эта тема всплывает постоянно. Авторы отмечают: детство будущих преступников часто проходило в условиях эмоциональной депривации. Родители были заняты, отдавали детей в интернаты, садики с круглосуточным пребыванием. В подобных учреждениях царила жестокость, но жаловаться было некому и не принято, и ребенок оставался один на один с травмой. Эта система воспитала целые поколения людей с травмой привязанности, о которой они даже не догадывались. Потому что «все так жили», «ничего особенного», «нормальное детство».

Некоторые дети вырастают в ужасных условиях, но остаются довольно устойчивыми. Потому что у них есть защитные факторы.

• Хотя бы один любящий взрослый (бабушка, тетя, старшая сестра).

• Интеллект и способность к рефлексии.

• Талант или увлечение, в котором ребенок успешен.

• Поддержка со стороны социума.

Ни родители, ни среда по отдельности не определяют судьбу ребенка. Это сложная система, где все переплетено. Но одно можно сказать точно: чем младше ребенок, тем большее значение имеют родители. Для младенца мать – это весь мир. Для подростка уже важны сверстники и социальный контекст.

Даже если у ребенка были токсичные родители, даже если он пережил насилие, пренебрежение, потери – это не значит, что его жизнь кончена. Можно вырасти и стать другим родителем для своих детей. Можно построить здоровые отношения и научиться любить себя. Но это непросто.

Предлагаю вам тут быть честными с собой и постараться ответить себе – какие из описанных видов травмы вы замечаете в своем детстве? Были ли у вас защитные факторы – люди, занятия, ресурсы, которые помогали? Что помогает сейчас? Как вы думаете, что в вашем детстве повлияло на вас больше всего?

Травма привязанности

Травма привязанности наносится в самых первых, самых значимых отношениях. Чем раньше случилась травма, тем более серьезные у нее последствия. Мы появляемся на свет абсолютно беспомощными и не можем выжить без взрослого, кто накормит, согреет, защитит. Наша жизнь буквально зависит от того, есть ли рядом кто-то, кто о нас позаботится. В норме этот взрослый становится для нас безопасной фигурой. Мы знаем: если страшно, можно прижаться. Если больно, можно заплакать – и нас утешат. Если интересно, можно исследовать мир – и за нами присмотрят.

Привязанность – глубокая эмоциональная связь, которая формируется между ребенком и тем, кто о нем заботится. Это инструмент эволюции человека как индивида, как сумка у кенгуру и яйца у птиц. Она нам нужна для выживания. Ребенок, к которому не прикасаются, не улыбаются, не откликаются, может умереть, даже если его кормят. Джон Боулби, британский психиатр и психоаналитик, создатель теории привязанности, показал, что потребность в привязанности так же первична, как в пище и безопасности. Ребенок будет цепляться за родителя, даже если тот его бьет, потому что без него не выжить.

Психолог Мэри Эйнсворт в знаменитом эксперименте «Незнакомая ситуация» выделила несколько типов привязанности. Для детей с травмой характерны два основных типа нарушенной привязанности.

• Тревожно-избегающая привязанность – когда ребенок усвоил: на маму рассчитывать нельзя, она не откликается. Лучше не показывать, что тебе больно, не плакать, не просить. Так безопаснее. Во взрослой жизни потом такой человек избегает близости, не доверяет, не просит о помощи, кажется холодным, независимым и боится зависимости от другого.

• Тревожно-амбивалентная (сопротивляющаяся) привязанность возникает, когда ребенок усвоил: мама непредсказуема. То она есть, то ее нет. То ласковая, то холодная. Чтобы получить ее внимание, нужно цепляться, кричать, не отпускать. Во взрослой жизни такой человек испытывает страх отвержения, цепляется за партнера, требует постоянных подтверждений любви, ревнует, контролирует, терпит то, что терпеть нельзя, лишь бы не бросили.

• Дезорганизованная привязанность –