Мне не больно. Как помочь себе жить дальше после ПТСР и психологических травм и начать доверять жизни - Серебрякова Полина
Первый и самый очевидный ответ: потому что события бывают разными. Потерять кошелек и потерять ребенка – это не одно и то же.
Можно выделить несколько параметров, которые делают событие более травматичным.
• Угроза жизни: когда жизнь была под прямой угрозой, травма глубже.
• Насилие: события, связанные с насилием, травмируют сильнее природных катастроф.
• Продолжительность: хроническая травма разрушает личность иначе, чем острая.
• Внезапность: внезапные события часто травмируют сильнее.
• Степень беспомощности: чем беспомощнее чувствовал себя человек, тем выше риск ПТСР.
В 1967 году психологи Холмс и Рей попытались измерить стресс и составили шкалу, где каждому событию присвоили баллы. Смерть супруга – 100, развод – 73, тюрьма – 63. Сегодня эта шкала кажется наивной, ведь она не учитывает, что для одного человека развод становится освобождением, а для другого – катастрофой. Но сама идея остается верной: события различаются. И чем тяжелее событие, тем выше риск, что оно станет травмой.
Однако даже на самые страшные события люди реагируют по-разному. Кто-то выходит из концлагеря и пишет книгу о смысле жизни (как Виктор Франкл), а кто-то ломается после одной автокатастрофы. Значит, дело не только в событии. Дело еще и в том, кто с ним встречается.
Гены, отвечающие за стресс
Исследования показывают, что есть гены, влияющие на то, как мы справляемся со стрессом. Например, ген FKBP5 (FK506-binding protein 5) связан с регуляцией стрессового ответа. Определенные варианты этого гена повышают риск развития ПТСР после травмы. Другой пример – ген MAOA (моноаминоксидаза А), который иногда называют «геном воина». Некоторые его варианты делают людей более устойчивыми к стрессу, другие – более уязвимыми. Причем интересно, что этот ген может по-разному проявляться в зависимости от среды: в безопасной среде один вариант дает преимущества, в травматичной – другой.
Но гены – не приговор. Они создают предрасположенность, но не фатальность. Один и тот же ген может проявиться по-разному в зависимости среды, где растет человек.
Чувствительность нервной системы
Некоторые люди рождаются с более чувствительной нервной системой. Они острее реагируют на свет, звуки, интонации, быстрее перегружаются. Исследования с фМРТ (функциональная магнитно-резонансная томография) показывают, что у таких людей действительно более активны зоны мозга, связанные с обработкой сенсорной информации и эмпатией. В безопасной среде это дает преимущества: такие люди тоньше чувствуют других, глубже переживают искусство, замечают нюансы. Но в травматичной среде они более уязвимы. То, что для другого пройдет незамеченным, для них может стать травмой.
Зеркальные нейроны и эмпатия
Открытие зеркальных нейронов в 1990-х годах пролило свет на то, как мы воспринимаем других. Эти нейроны активируются и когда мы сами что-то делаем, и когда наблюдаем за действиями другого. Благодаря им мы можем чувствовать чужую боль как свою, радоваться чужой радости. Но у этой способности есть обратная сторона. Люди с более активной зеркальной системой могут быть более уязвимы к травме – особенно если живут в среде, где постоянно наблюдают насилие, страдания, боль. Их мозг буквально «примеряет» на себя чужой опыт. Это объясняет, почему некоторые люди, не будучи прямыми жертвами, получают травму свидетеля. И почему эмпатичные люди, работающие в помогающих профессиях, так часто выгорают. Я считаю индивидуальную чувствительность крайне важной темой в своей работе. Каждый раз поражаюсь – мы так по-разному устроены. Человек может иметь очень небольшой травматический опыт, но очень высокую чувствительность и жить в ощущении угрозы годами. Другой – пережить серьезную травму, но иметь высокий потенциал для восстановления. Это опять же, подтверждает, что травма – не событие. А тот факт, что психика с этим событием не справилась.
Безопасная привязанность
Дети, у которых была надежная привязанность с родителями, вырастая, имеют более устойчивую нервную систему. У них есть «внутренняя опора» – знание, что они любимы, мир в целом безопасен, в трудную минуту есть к кому обратиться. Такие дети, столкнувшись с травмой во взрослом возрасте, имеют больше шансов справиться. У них есть внутренний ресурс, сформированный в детстве.
Скопинский маньяк Виктор Мохов почти ежедневно совершал насилие над Катей Мартыновой. Она и еще одна девушка, будучи детьми, попали к нему в плен и терпели жизнь в жутких условиях подвала без шанса на спасение. Она написала книгу «Исповедь узницы подземелья», в которой очень подробно описывает мучительные 3 года заточения. Целеустремленность и сила духа 14-летней девочки поражают воображение. Она не только все эти годы надеялась и верила, что у них получится спастись, но еще и именно Катя совершила поступки, которые и привели их в итоге к свободе. В своей книге девушка очень много пишет о том, как вспоминала близких и лучшие моменты, проведенные с любящей семьей:
«Главным человеком, не дающим мне падать духом, была моя мама, все эти годы я верила, что она молится за меня и верит, что я жива и обязательно вернусь к ней. <…> Поэтому я продолжала бороться с обстоятельствами и не опускать руки».
Даже когда Катя, оказавшись дома, узнала, как тяжело ее исчезновение отразилось на всех членах семьи, она смогла и это пережить. Ее отец стал алкоголиком, родители развелись, бабушка перенесла тяжелый инсульт, а любимая собака попала под машину и умерла. «Все, что я любила и о чем мечтала все эти 1296 мучительных дней, так навсегда и осталось прекрасными воспоминаниями», – пишет Катя. Сегодня у нее есть дети и семья.
Неблагоприятный детский опыт (АСЕ)
Исследование ACE (Adverse Childhood Experiences) 1998 года – один из самых масштабных и влиятельных проектов в области общественного здоровья и психологии. Целью исследования было – установить, существует ли связь между травматичным опытом в детстве и здоровьем, благополучием во взрослой жизни. Испытуемыми стали более 17 000 человек (средний возраст – 57 лет), преимущественно белые, со средним доходом, имевшие медицинскую страховку Kaiser Permanente. То есть это люди, относящиеся к благополучному, обеспеченному населению США, так называемые «приличные семьи».
Ознакомительная версия. Доступно 17 из 83 стр.