Не драматизируй! Как перестать тревожиться, спокойно встречать трудности и ощутить полноту жизни - Скотт Лайонс

Из-за барьеров возникает проблема для понимания неуловимого, крайне многослойного и широко распространенного феномена зависимости от драмы. Стигматизация также мешает нам выяснить, как адаптивная стратегия выживания в драме может мешать здоровому образу жизни.

Моя работа была сосредоточена на устранении стигматизации путем определения, демистификации и пролития света на масштаб проблемы нашей личной зависимости от драмы.

Мы слышали от тех, кто регулярно общается с чрезмерно ранимыми людьми, что лучше всего передает эмоциональную, ментальную и физическую реальность зависимости от драмы факт того, что кто-то переживает это рядом с тобой. Как мы увидим, такое поведение часто укоренялось как стратегия выживания (во второй части этой книги мы уделим больше времени пониманию коренных причин пристрастия к драме). Давайте узнаем, каково приходится человеку, у которого есть зависимость от драмы: взгляд изнутри наружу.

Мелисса: не в силах перестать переживать травмирующее прошлое

Мелисса – 57-летняя женщина с психологической травмой в анамнезе. Она выросла в неблагополучной семье и пережила ужасные события: жестокое обращение со стороны родителей, сексуализированное насилие, смерть близких людей (брата, сестры, кузена), потерю друзей, временную бездомность. Мелисса – инвалид, она получила травму, из-за которой не могла ходить; также она страдает от фибромиалгии. Это ошеломляющий список.

Мелисса постоянно прокручивает в голове эти события, переживая их снова и снова. Необходимость дать выход избыточной эмоциональной энергии сделала ее профессиональной певицей и актрисой. Пребывание на сцене – ее способ направить драматические наклонности в нужное русло. Без этого она беспокоится о том, какой ущерб в дальнейшем ей нанесут повторяющиеся мысли о травме.

Многие из тех, кто склонен к драматизму, пережили экстремальные и драматические события, включая болезни, жестокое обращение, несчастные случаи и травмы самих себя или членов семьи. Но для некоторых людей, таких как я или Лисса, инцидент случается не только один раз, потому что воспоминания не отпускают, инцидент повторяется снова и снова, сопровождаясь постоянным шумом, который нужно заглушать, чтобы не терять контроль над внутренним миром. Таким образом, они не могут избавиться от этих мыслей и перейти к исцелению.

Точно так же как отсутствие чувства дома усиливает ощущение того, что ты не дома в этом мире, отсутствие контроля над собственными мыслями, эмоциями и действиями усиливает ощущение хаотичности мира. В то же время практически невозможно достичь душевного равновесия, когда окружающая действительность, кажется, находится далеко за пределами индивидуального контроля.

Хелен: взятие под контроль пространства как способ справиться

Те, кто пристрастен к драме, также могут проявлять контроль, пытаясь компенсировать его отсутствие, захватывая пространство, демонстрируя то, что опрошенные описывали как смелость, напряженность или эпатажное поведение.

Хелен описывает себя как «общительного и чувствительного человека» и говорит, что она делает жизнь людей интересной. «Я могу много шутить, – говорит она, – и это довольно драматично, и я могу слишком остро реагировать во многих ситуациях». Хелен также замечает за собой склонность к драматизму и стремление завладеть пространством.

«Когда я рассказываю историю, я действительно приукрашиваю ее с помощью своего языка и своего тела тоже. Мое тело само по себе принимает театральную позу. Когда я участвую в конфликте, я ощущаю это физически, например, в животе. Я чувствую это в своем сердце; мое тело берет верх над моими эмоциями и реакциями, оно может чувствовать себя более живым».

Хелен говорит, что ненавидит драму, но задается вопросом: не ищет ли она ее подсознательно? Она считает себя занимательной, но добавляет, что создает драму не для развлечения. После дальнейших размышлений о влиянии, которое она может оказывать на других, Хелен говорит: «Я не злой человек. Бо́льшую часть времени я делаю это неосознанно». Хелен рассматривает свою склонность к драматизму как способ избежать конфликта. «Я не говорю о том, что чувствую в данный момент», – признается она. В течение длительного периода времени негативные эмоции накапливаются: «Обстоятельства складываются таким образом, что я взрываюсь, и ситуация становится серьезнее, чем могла бы быть на самом деле». Драма для Хелен – это способ побороть проблему, но она понимает, что, когда находится в стрессовой ситуации, от волнения уже не в состоянии справиться с тем, что происходит. В результате ситуация становится только хуже. Хелен признает, что ее склонность к драматизму не имеет смысла: «Я все время жалуюсь на стресс, а потом создаю еще больше стрессовых ситуаций, и какой-то части меня это нравится». Внутренний мир человека, пристрастившегося к драме, может быть полон таких болезненных парадоксов.

Рейф: когда напряженность перерастает в гнев

Рейф, когда его не видят и не понимают, испытывает гнев, который ощущается и проявляется физически: «Это ярость или полная истерия. В крайнем варианте я хлопну дверью или разобью стекло». Он признает, что ему нужно дойти до крайности и разозлиться, чтобы иметь возможность отпустить ситуацию.

Рейф говорит, что он вырос в семье, в которой царила суматоха и постоянно присутствовало чувство неловкости. «Было много гнева и маниакальной энергии», – рассказывает он. Тогда Рейфу происходящее казалось нормальным: «Люди перебивали друг друга. Мы должны были говорить возмутительные вещи и совершать аморальные поступки, просто чтобы быть услышанными и признанными. Эта стратегия стала настолько привычной, что я начал применять ее везде: в выборе карьеры, в романтических отношениях, в дружбе, в том, что происходит в мире (новости), и в местах, где я жил, таких как Нью-Йорк. Это вездесущее напряжение в городе похоже на течение, которое я ощущаю в своей жизни».

Рейф был удивлен, обнаружив, что возлюбленные и друзья описывают его как напряженного человека. «Потребовалось проделать много работы, чтобы суметь выйти за рамки своего обычного поведения и наблюдать за этим, – говорит он. – Затем пришлось сделать еще один шаг, чтобы понять, что можно по-другому».

Внедрение йоги, медитации и терапии в жизнь позволяет Рейфу сдерживать хаос так, как он не мог раньше, и он работает над тем, чтобы лучше понять свое и чужое желание драматизировать. «Я обрел способность видеть, что на самом деле происходит под маской, которую человек надевает в попытке убедить себя в том, что контролирует вещи, над которыми не властен, – делится он. – Я пытался снять все слои и понять, откуда берется потребность в драматизации и какой отпечаток она оставила на мне. Это был процесс поиска или возможность получить утешение в состояниях, которые находятся ниже порога драматизма».

Хотя Рейф более отчетливо видит свою склонность к драме и может выбирать, когда