Большая книга языка телодвижений. Самый полный путеводитель по чтению невербальных сигналов - Филипп Турше

Представляю, как вы сейчас скептически смотрите на книгу, которую держите в руках, – и это еще мягко сказано. Я уже слышу ваш ответ: «Я?! Да я работаю над собой и в ловушку контр-эмпатии не попадусь!» Как бы не так. Контр-эмпатия проявляется намного чаще, чем мы могли бы подумать. Этот недостаток человеческой природы очень умело используют на телевидении.

И не говорите, что вы ни разу не смеялись, когда в юмористической программе показывали людей, ради смеха заснятых врасплох во время комичного падения. И это лишь один пример из тысяч. На телевидении знают, что мы каждый раз смеемся над такими шутками, как в первый. А может, вам больше нравятся видео, в которых прохожих разыгрывают и снимают на камеру без их ведома?[104] Или, может быть, вы торжествуете при виде звезд, которых тонко высмеивают[105], спрятав камеру внутри цветочного горшка или садового гнома?[106] Отчасти в такие моменты мы чувствуем угрызения совести, но все равно смеемся – смех оказывается сильнее нас. Если человек, над которым потешаются, изначально был нам неприятен, такой смех можно даже считать беспричинной злобой. Все те случаи, которые заставляют нас смеяться помимо нашей воли, – это проявление контр-эмпатии. Это когнитивное явление, связанное с эмоцией, носящей любопытное название – злорадство.

Контр-эмпатия заставляет нас держаться на дистанции от собеседника, а эмоция, которую она порождает, имеет меткое название – злорадство. Люди, немного склонные к снобизму, скажут, что иногда «испытывают злорадство» и что это звучит куда более изысканно, чем признаться в том, что смех над чужим несчастьем приводит их в нездоровую радость[107].

Злорадство, что буквально означает «радость от вреда» (от нем. Schadenfreude: Schaden – вред, ущерб + Freude – радость), возникает в трех случаях. Во-первых, мы можем чувствовать его на спортивных соревнованиях[108], когда нашему сопернику не везет. В такие моменты нам может совершенно необъективно показаться, что таков закон спорта.

Это чувство также появляется, когда мы считаем, что кому-то не повезло заслуженно[109]. Адвокаты по уголовным делам знают, как сложно завоевать сочувствие публики, когда приходится защищать бандитов, наркоманов, убийц и даже душевнобольных. Так происходит из-за того, что многие люди, получают некое удовольствие от мысли, что преступники будут страдать в тюрьме, – они видят в этом проявление долгожданного правосудия!

Наконец, мы испытываем контр-эмпатию, когда человек, которому мы завидуем, переживает застой[110]. Всех политиков, включая самых миролюбивых[111], хотя бы раз в жизни настигало злорадство членов оппозиции.

Во всех этих случаях эффект усиливает наш мозг, который приспосабливается под предрассудки контр-эмпатии: когда мы видим поражение людей, которым завидуем, у нас в мозгу активизируются зоны, отвечающие за вознаграждение[112].

Теперь становится очевидно, что контр-эмпатия естественным образом заставляет нас неверно трактовать язык тела тех, кто от нас отличается, и мысленно преуменьшать их возможный дискомфорт. Итак, наша задача – научиться распознавать у себя механизмы дистанцирования связанные с контр-эмпатией, чтобы отделить их от собственных суждений, и открыть для себя силу определенных знаний.

Злорадство настолько отвратительно, что в большинстве языков мира даже не существует слова, чтобы его описать, – настолько нам претит мысль о том, чтобы торжествовать при несчастье другого. Мы содрогаемся от одной мысли о том, что такая эмоция входит в арсенал нашего мозга[113]. К счастью, существует способ от нее защититься – узнать другого.

Наш мозг проявляет контр-эмпатию, когда сталкивается с различиями. Если такое происходит, это значит, что мы не знаем другого человека. На этот случай у нас есть рефлекс, с помощью которого мы относим другого к группе людей, в которую сами не входим, – к аутгруппе.

Изменить ситуацию во многом помогает знакомство с другими на протяжении всей жизни[114]. Вероятно, чтобы усилить эмпатию[115], короткого взаимодействия достаточно[116] – причем как лицом к лицу[117], так и посредством видео[118], аудиозаписи[119] и текстового сообщения[120]. Так происходило, когда белые американцы находились в обществе афроамериканцев[121], американцев азиатского происхождения[122], турков[123], пожилых людей[124], маргинализированных меньшинств[125], бездомных и осужденных за убийство[126]. Во всех этих случаях знакомство успешно заканчивалось способностью взглянуть на мир глазами другого и каждый раз давало положительные результаты.

Дискриминация, побуждающая нас отдавать предпочтение одним людям перед другими, несомненно, представляет собой механизм, который выработался у нас в процессе эволюции. Именно за счет нее наш мозг сформировался так, чтобы делать выбор в пользу близких и защищать их любой ценой. К тому же дискриминация полезна. Именно она задействуется, когда выбираете одного из двух кандидатов на должность. На самом деле вы ищете различия между двумя досье и со всей добросовестностью при прочих равных отдаете предпочтение тому кандидату, который показался вам ближе вам самим. Такова человеческая природа.

Однако по той же самой причине нужно учиться открытости в коммуникации[127] и развивать у себя нейронные связи, помогающие понимать других[128]. Быть может, это не так уж и сложно. Чтобы вызвать у себя в будущем желание помогать и заставить мозг остановить «выработку» контр-эмпатии, достаточно сообщить кому-то письменно или устно, что вы хотите ему помочь[129].

Еще одна техника, помогающая повернуть контр-эмпатию вспять, заключается в том, чтобы сменить перспективу[130], – иными словами, научиться смотреть на мир с точки зрения другого человека[131], признавая ее как полноценное альтер эго[132], что по-латыни значит «другой я». Были протестированы две стратегии, и одна из них оказалась эффективнее другой:

1. Представить то, что другой собирается сделать.

2. Представить, что другой – это вы.

Какую вы выберете?

Как вы уже, возможно, догадались, вторая стратегия эффективнее[133]. Представить, что другой – это вы, означает побывать в его шкуре, почувствовать себя им.

Такова была философия следователя, у которого я много чему научился. Во время допроса ему удалось добиться признания вины от попутчика, который напал на молодую девушку и убил ее. Тогда он смог донести до него: «Ты не плохой человек. Это