Чудеса таинственного острова - Эдмунд Езерский

Некоторое время продолжалось молчание; наконец Ваврон, положив руку на плечо доктора, снова начал говорить:

– Доктор, ведь вы признаёте, что мои слова справедливы? Ведь признаёте, что соучастие в работах и делах людей, правда, гениальных, но, несмотря на это, преступников, есть преступлением, особенно для поляка.

– Однако, что делать? – сказал доктор приглушённым голосом.

– Что делать? – повторил вопрос Ваврон. – Бросить этот остров, несмотря на его чудеса и волшебство. Вернитесь вместе с нами на родину, где открывается широкое поле для работы для каждого. Там бы вы могли, доктор, с пользой для общества использовать свои способности. Там, наверное, вам не понадобилось бы для охраны своих изобретений участвовать даже в преступлении. Послушайте меня и бегите отсюда… бегите!

Во время этих его слов доктор с тревогой огляделся. Когда из уст Ваврона вылетело слово: "Бегите", он схватил его за руки и шёпотом сказал:

– Тихо… тихо! Не говорите этого слова! Тут у стен есть уши. Всё счастье, что экипаж не понимает польского, а то мы бы уже погибли.

– Тем лучше, что не понимают, – сказал Генрик, – поэтому мы можем спокойно разговаривать. Как вам, доктор, нравится проект Ваврона?

Доктор ничего не ответил.

– Я вижу, – продолжал дальше Генрик, – что вы одобряете его в душе, а может, даже соглашаетесь! Остаётся только вопрос выполнения. Не могли бы мы этим подводным кораблём доплыть до какого- нибудь из ближайших берегов?

– Не можем, – прошептал доктор, – экипаж имеет приказ прибиваться только к берегам нашего острова. К другим землям может следовать только по конкретному приказу начальника.

– А значит, и на этом полном чудес острове вы не доверяете один другому? – спросил Ваврон. – Опасаетесь, чтобы кто-нибудь, кому ста- нут противны чудеса, не выскользнул из-под надзора и не ускользнул в старую, презренную Европу. Однако нужно подумать и найти выход. С вашей помощью, доктор, мы его легко найдём. Скажите только, что согласны.

Минуту продолжалось колебание доктора, наконец тихим шёпотом из его уст вышло:

– Гм, тогда я согласен!

Ваврон и Генрик горячо пожали ему руку.

– Значит, мы возвращаемся к этому якобы чудесному, но, однако, такому страшному острову. Меня радует, что теперь наша неволя на нём будет недолгой. Общими силами мы сумеем из неё выбраться.

По данному доктором знаку подводная лодка повернула и вновь поплыла возле кладбища кораблей.

Потом через несколько минут они высадились на острове. Все были исполнены надежды, что вскоре окажутся на свободе.

Наши приятели взялись за работу. Генрик начал работать в механическом отделе острова под управлением профессора Рокфосса. Ваврон же с запалом взялся за химию, слушая все указания Вихерского.

Однако во время самой напряжённой работы их ни на мину не покидала мысль о том, что рады бы как можно скорее покинуть эту таинственную тюрьму.

Они в тайне разрабатывали план побега, во всё посвящая доктора Вихерского и во всём спрашивая его совета. Он пассивно подчинялся их указаниям, постепенно чувствуя энтузиазм к этому намерению, особенно, когда Ваврон чрезвычайно яркими повестями о Польше, о том, что в ней происходит, смог разбудить спавшую уже тоску по родине.

Разработанный ими план основывался прежде всего на завоевании доверия властей острова, подробном знакомстве с местными отношениями и местностью, а также в намерении завладеть одной из подводных лодок.

Это вопрос быстро не решался; напротив, нужны были различные приготовления, тяжёлые и утомительные, и требующие прежде всего терпения.

– Но мы выдержим! – сказали себе наши приятели и, ободряя друг друга и добавляя надежды и силы, осторожно продвигались вперёд.

Только вечерами, когда они находились в своей комнате, шёпотом обменивались тем, что заметили в течение дня, что могло быть полезным для них. Иногда в этих совещаниях принимал участие доктор Вихерский, который вполне проникся их намерениями, и даже с некоторым нетерпением ждал минуты их исполнения.

Приобрести доверие владык острова очень сложно. Однако постепенно профессор Рокфосс начал дарить Генрику благосклонность, а по его при- меру и другие начальники отдельных отделов, к которым Генрик не раз обращался с просьбой объяснить какое-нибудь непонятное устройство или механизм.

То же было и с Вавроном.

Труднее всего было с начальником острова, мистером Нортоном. Этот сухой, холодный американец всё принимал равнодушно, меряя проницательными глазами обращающихся к нему с вопросами.

Однако постепенно наши приятели дошли до такой степени доверия, что были допущены до участия в научных совещаниях, заседаниях и пирах.

Что касается изучения отношений внутреннего устройства острова, то это, к счастью, становилось гораздо легче.

Вскоре они узнали его уклад и систему, которая там господствовала.

На этом острове, на первый взгляд таком чудесном, находилось три слоя населения: рабочих (самый большой), преимущественно китайских кули и негров; другой (не такой многочисленный) – надзирателей, состоявший главным образом из европейцев; и третий, состоявший только из нескольких лиц, главных правителей острова.

Больше всех эксплуатировалась первая группа – рабочих. Они без ропота должны были выполнять всю самую тяжёлую работы, причём в случае сопротивления их ждали страшные наказания. Притом среди них хорошо была развита шпионская система, которая о каждой жалобе, о каждом нарекании или желании поднять бунт доносила верховной власти.

Каждый из начальников ежедневно получал рапорты смотрителей, важнейшие из которых он сообщал главному.

Независимо от этого, главный получал рапорты непосредственно от своих специальных шпионов, которые осведомляли его обо всех делах его товарищей, владык острова.

Об этой системе доктор Вихерский предупредил, предостерегая их, чтобы были начеку, чтобы преждевременным открытием своих планов не испортили всего намерения бежать.

– Остерегайтесь, – говорил он им, – и будьте осторожны. У нас неизвестно где, откуда угрожает опасность. Особенно вас, как новоприбывших, шпионы окружают специальной своей опекой. Каждый шаг ваш и мой, каждое ваше слово записано и передано главному.

– Но, пожалуй, среди шпионов нет ни одного, который бы понимал по-польски? – спросил Генрик.

– Не знаю, – ответил доктор Вихерский, пожав плечами, – не знаю, потому что ни я, ни один из моих друзей не знаем этих сомнительных господ.

– А кто их знает? – спросил Ваврон.

– Только главный, мистер Нортон, – ответил доктор. – В его кабинет ведёт специальный проход, по которому они попадают к нему и сдают ему рапорт. Мы узнаём об этом только по результатам и разным наказаниям.

– Почему, однако, завели на острове эту страшную систему? – спросил Генрик.