Чудеса таинственного острова - Эдмунд Езерский

– Моих товарищей пронимает постоянный страх, что их изобретения будут обращены против них, что принуждаемые к работе кули и негры взбунтуются и захотят завладеть островом, что они, её владыки, могут потерять свою власть. Отсюда выходит всё это отсутствие доверия, вся шпионская система.

– Правда, ужасные условия, – прошептал Ваврон, – ах, вырваться, вырваться отсюда как можно скорее!

И с удвоенной энергией, но и осторожностью они принялись за свою работу, постепенно делая приготовления к побегу.

Они продвигались вперёд, продвигались, правда, очень медленно, но в любом случае была надежда, что предприятие увенчается успешным результатом. Постепенно они познакомились с техническими приспособлениями, со всеми подробностями записывая их себе в мыслях, чтобы потом суметь ими воспользоваться.

Одним из самых усиленных их стараний было завоевать доверие начальника подводной лодки, Расмусена, фина.

Генрик, делая вид, что очень интересуется его изобретением, то и дело ходил к бухте, где находилась пристань этих лодок, чтобы ознакомиться с их конструкцией. Он расспрашивал о ней Расмусена, с явным восхищением ко всему приглядываясь.

Этот фин, впрочем, как любой изобретатель, был весьма польщён этим желанием узнать его изобретение, и тем охотней давал всевозможные объяснения. Он также не препятствовал, когда Генрик с Вавроном совершали морские экспедиции; но тогда в лодке увеличивали экипаж.

– Нам ещё не доверяют, – шёпотом сообщил Генрик Ваврону, – мы будем очень осторожными.

И были настороже, возвращаясь на остров и принимаясь за обычную повседневную работу.

От их внимания не ускользнули разные мелкие и, однако, примечательные факты. Например, однажды они нашли одного из смотрителей, любимца мистера Нортона, мёртвым на берегу моря. То китайские кули оказывали сопротивление своим смотрителям, а когда один из них ударил их кнутом, они схватили его и бросили в поток жидкой лавы.

Правда, пришло значительное число других смотрителей, вынудили их подчиниться, но этот инцидент произвёл впечатление на владык острова.

Также наши друзья заметили, что значительная часть китайских кули исчезла без следа, а их место заняли новые.

Они не хотели расспрашивать дальше, чтобы не узнать страшную правду.

– Система начинает давать плоды, – шепнул им однажды в проходе доктор Вихерский.

– Тоже пора уже отсюда бежать, – так же тихо ответил ему Ваврон.

От подобного рода случаев наши знакомцы держались вдалеке, не желая слишком явно показывать своего сочувствия несчастным рабам.

Наконец однажды, когда они уже были почти близки к достижению желанной цели, чтобы провести окончательное совещание, они решили отправиться в подводную экспедицию, уверенные, что в глубинах океана они будут свободны от шпионов, особенно, что Генрик успел познакомиться и подружиться с экипажем подводного судна.

Лодка с тихим плеском волн погрузилась в стремнину океана. Приятели заняли места в той же каюте, в которой сидели пару недель назад; сейчас была это чрезвычайно важная экспедиция, в которой они должны были обсудить ближайший план. В течение некоторого времени продолжалось молчание; наконец первым прервал его доктор Вихерский, говоря:

– Ну и что же? Как обстоит наше дело?

– Неплохо, – ответил ему Генрик, – оно всё больше продвигается вперёд. С каждым днём Расмусен всё больше мне доверяет. Я уверен, что вскоре он позволит мне отправиться в экспедицию в обществе только двух человек из команды для помощи. И тогда мы с лёгкостью осуществим наш план. Справиться с ними и вынудить их подчиниться не составит труда, особенно потому, что вы будете мне помощью. Вопрос в другом. А именно: как далеко отсюда может находиться ближайшая земля, и сколько времени мы должны до неё плыть. От этого зависит снабжение едой и водой, чтобы мы потом, избежав одной опасности, не были подвергнуты другой – смерти от голода и жажды!

Доктор Вихерский достал из кармана записную книжку и карандаш и начал что-то считать.

– Наш остров находится на расстоянии тысяча пятьсот миль от ближайшей суши. Подводное судно делает по пятьдесят миль в час, стало быть, на всё путешествие мы потратим тридцать часов. Нужно только хорошо знать направление, чтобы не заблудиться.

– С этим я как-нибудь справлюсь, – ответил Генрик, – однако на всякий случай мы должны запастись едой в два раза больше. Теперь мы наметим время нашего побега.

Тут снова взял голос Вихерский.

– Я полагаю, – сказал он, – что самое подходящее время для этого будет через неделю. Как раз тогда, когда состоится общее собрание. Я откажусь от него и, может, нам удастся удрать без каких-либо препятствий. Прежде чем заметят, мы будем уже далеко.

– Отлично, – засведетельствовали два наших приятеля и пожатием руки скрепили свою связь.

После короткой прогулки они вернулись на остров, к своим обычным занятиям. Как теперь долго тянулось для них время, трудно описать, часы казались веками. Не могли дождаться дня заседания.

Генрик постоянно забегал к Расмусену, расспрашивал его о разных вещах, пока наконец, однажды он не попросил его, чтобы разрешил ему отправиться на подводную экспедицию одному в обществе только двух человек для помощи.

– Хочу попробовать свои способности в управлении подводной лодкой, – сказал он ему, – кажется, что я в совершенстве овладел этим искусством.

К великой радости и удивлению он с лёгкостью получил его согласие, чем не преминул немедленно поделиться с приятелями.

В намеченный день вечером все собрались на пристани. Подводный корабль ждал их, готовый в дорогу. Они сели в него. Два человека из экипажа закрыли люк, и лодка медленно начала погружаться в морскую пучину.

Генрик с детской радостью взялся за штурвал и придал ему сразу соответствующее направление.

Теперь они плыли вперёд, плыли к свободе, к той столь горячо желаемой и желанной свободе!

На лицах Генрика и Ваврона отразила радость. Только лицо доктора Вихерского было хмурым и полным беспокойства.

– Чего вы боитесь? – спросил его Генрик. – Ведь опасность уже миновала. Мы теперь в открытом море. Через тридцать, самое большее через тридцать шесть часов мы будем на суше.

– Тогда я вздохну свободно, – ответил доктор Вихерский, – но до тех пор, пока мы находимся на этом судне, пока мы вблизи этого таинственного острова, я дрожу от тревоги, как бы у нас на дороге не появилось какое-нибудь внезапное препятствие. Меня постоянно пробирает страх, что, может, у нас не поучится, и тогда нас ждёт ужасная смерть, потому что милосердие незнакомо