Чудеса таинственного острова - Эдмунд Езерский

– Мы погибнем раньше, чем дадим взять себя живьём! – воскликнул Генрик. – Впрочем, нам нечего волноваться. Мы – владельцы корабля, он несёт нас к побережьям, на которых мы вернём свободу. Против нас только двое человек, с которыми мы справимся. Поэтому бояться нам нечего. Посмотрим лучше, надолго ли хватит наших запасов воды и продовольствия?

Они начали считать. Было много концентрированных кубиков, было достаточно воды.

– Хватит, – заключил Ваврон.

Генрик посмотрел на прибор измерения скорости судна.

– Мы плывём со скоростью шестьдесят пять миль в час. Таким образом, мы выигрываем пятнадцать миль. А стало быть, мы будем свободными на пару часов раньше!

Время шло. Наши приятели молча сидели в кабине, погружённые в мысли. Вдруг доктор Вихерский поднял голову вверх и с удивлением сказал:

– Что это? Чем тут пахнет? Какой странный запах. Что со мной делается!

Ваврон и Генрик тоже почувствовали, что с ними происходит что-то невероятное. Какая-то неподвижность овладевает их членами, их охватывает бессилие, глаза слипаются.

– Усыпляющий газ, – с трудом прошептал доктор Вихерский.

А Генрик, как сквозь туман, видит, как открываются дверочки, ведущие в каюту экипажа, как появляется в них один из него и, наклоняясь над ним, с насмешливой улыбкой говорит:

– Ну что! Попались, господа!

В эти минуты Генрик потерял сознание.

Положение, в каком оказались наши приятели, было весьма похожим на то, какое мы описывали в начале романа, с той только разницей, что они не были ни ранены, ни покалечены.

От этого искусственного сна они проснулись в своей комнате, но в этот раз они не были одни. У них был ещё товарищ, им был доктор Вихерский.

Он лежал на кровати так же, как и они, и, подобно им, у него были связаны руки и ноги.

Первым проснулся Ваврон, с трудом поднял отяжелевшую голову и начал осматриваться вокруг.

Постепенно он вспомнил события минувших часов. А значит, план их не удался! Они снова в неволе, отданные на милость и не милость жестоких врагов. Но теперь положение их было намного хуже. До этого у них был защитник в лице доктора Вихерского; сейчас этот защитник находился в одной тюрьме с ними.

Теперь уже никто за них не заступится: их ждёт ужасная смерть, по- тому что правители острова, наверное, для одного примера, накажут их как можно суровей.

Но как это всё получилось? Следовательно, шпионская система, какая была в распоряжении острова, оказалась отличной. Ничто ни от кого не могло скрыться, и благодаря этому они вновь попали в плен.

Мысли кучей лезли к нему в голову. В ней крутились тысячи вопросов, пока наконец, не сконцентрировались в один большой вопрос:

– Как с нами покончат, и когда?

Долго ли будет продолжаться эта мука, не только физическая, но и душевная? Лишь бы только как можно скорее наступил конец.

И в глубине души начали пробуждаться воспоминания давно минувших мгновений, родной деревни, ближних, родины, которой не увидят, воспоминания о школьных временах. Эти мысли принесли ему прямо физическую боль. С тайным гневом он смотрел на спящих Генрика и доктора Вихерского, страдая над тем, что не может поделиться с ними множеством гнетущих его предположений.

Он хотел разбудить их, но путы, сковывающие ему руки и ноги, не позволяли это.

Так что он должен был лежать неподвижно, пожираемый гнетущими его мыслями, ожидая минуты пробуждения своих товарищей по камере.

Наконец Генрик начал подавать признаки жизни, а за ним начал просыпаться и доктор Вихерский. И они с ошеломлением, совершенно не понимая, что это значит, просыпались от искусственного сна. Постепенно, с трудом они приходили в сознание, и наконец по их лицам разлилось выражение боли.

А значит, конец… конец всему! Все надежды улетели без следа!

И только один вопрос их мучит: каким образом была выдана их тай- на? Кто их выдал? Кто виноват в их несчастье?

Генрик, как сквозь сон, вспомнил искривлённое лицо склонившегося над ними моряка из экипажа, а также его слова:

– Ну что, попались, господа!

Он делился этими воспоминаниями с Вавроном и Вихерским.

– Значит, это он! – воскликнул доктор Вихерский, услышав описание моряка. – Уже теперь я знаю, кто виноват в нашем несчастье.

А когда настойчивость Генрика и Ваврона не прекращалась, он продолжал дальше:

– Среди экипажей подводных лодок, как теперь припоминаю, находился доверенный человек Расмусена, русин по происхождению. Я забыл об этом. Во время наших совещаний и экспедиций был он на корабле и шпионил за нами. Всё, что случилось, его рук дело. Он донёс Расмусену о наших совещаниях, а, понимая польский язык, он мог отчётливо передать их содержание. По поручению Нортона он устроил на нас засаду, усыпив нас при помощи специального газа.

– Что нас теперь ждёт? – спросил Генрик глухо.

– Суд и наказание за преступление, по их мнению, – спокойно ответил доктор Вихерский. – Всё кончено… из их рук ничто нас уже не вырвет!

В комнате наступило глухое, удручающее молчание.

А значит, смерть и конец всему, предел мечтам, порывам молодости.

Довольно долго царила тишина, наконец её прервал звук шагов и отворяемой двери.

На пороге появились шесть мужчин в масках.

– На суд! – сказал громко на эсперанто их командир.

Они подошли к нашим приятелям, сняли с ног оковы, оставив их на руках и, взяв под руки, повели.

Узники не оказали никакого сопротивления. Они ясно отдавали себе отчёт, что оно было бы бесплодным, что не принесло бы ни малейшего реального результата. Поэтому они пассивно дали вести себя в ту самую залу, в которой недавно проходила присяга.

В этот раз за столом сидели восемь человек в масках, а стало быть, все владельцы острова. Они собрались для того, чтобы судить своего товарища, а также двух пришельцев.

Обвиняемые заняли места напротив стола судей, стража встала за ними.

Некоторое время стояла глубокая тишина; наконец послышался громкий голос главного:

– Обвиняемые, назовите ваши имена и фамилии.

Доктор Вихерский, услышав эти сухие слова, напоминающие устаревшие судебные процедуры, вскочил.

– Прочь маски! – воскликнул он. – Вам незачем скрывать свои лица этим прикрытием, потому что и так я знаю вас всех, знаю, чьи лица за которой скрываются. Вы нас судите, а значит, судите с открытыми лицами, глядя глаза в глаза. И так я, давний ваш товарищ и соправитель этого острова, не признаю вашего суда, и приговор,