Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

Пока посвященные шептались за кулисами о «семейном скандале», на открытое заседание съезда вынесли вопрос об уставе партии. Искровцы обсудили его до начала съезда и обратили внимание на различие между вариантами устава у Ленина и у Мартова. Ленин представил следующее определение членства в партии: «Членом партии считается всякий, признающий ее программу и поддерживающий партию как материальными средствами, так и личным участием в одной из партийных организаций». Проект Мартова был очень похож, за одним исключением: вместо «личного участия в одной из партийных организаций» Мартов требовал от члена партии расплывчатого «регулярного личного содействия под руководством одной из организаций». Формальное расхождение казалось едва уловимым. Более точная формулировка Ленина подразумевала небольшую партию, состоящую из организованных и дисциплинированных профессиональных революционеров. Вариант Мартова предусматривал довольно свободную ассоциацию с участием в том числе и тех, кто просто оказывал содействие подпольной группе, не входя в нее. Когда обе формулировки впервые сравнили, разница показалась незначительной; и Мартов был готов снять свой проект. Кто бы мог подумать, что партия расколется из-за двух слов в параграфе устава.

Тем временем из-за личных конфликтов, связанных с ленинским планом перестановок в редколлегии, в кулуарах съезда создалась напряженная и неприязненная атмосфера, в которой у основных действующих лиц все больше росли подозрения и раздражительность по отношению друг к другу⁴⁸. Мартов, Троцкий и остальные гневно нападали на Ленина, обвиняя его в грубости и властолюбии, а Ленин не мог понять, чем он заслужил эти отповеди, если он всего лишь предложил вполне очевидный и выполнимый план по перестройке «Искры». Обеим сторонам уже чудились интриги и махинации в любом ходе противников. Обе высматривали ловушки, расставленные для нее противной стороной. Обе принялись бередить старые, полузабытые разногласия, и они, еще вчера казавшиеся ничтожными, теперь начинали приобретать зловещее значение. С таким настроем встретились оппоненты, когда съезд перешел к рассмотрению устава. Теперь не могло быть и речи о том, чтобы объединить обе формулировки в одном предварительном наброске. Напротив, оба автора твердо решили прояснить все самые глубокие смыслы своих формулировок, сделать их как можно более определенными, поразить растерянных делегатов пропастью, непреодолимой пропастью между двумя вариантами и подчеркнуть, может быть даже чрезмерно, те практические последствия, которые повлечет за собой принятие той или другой формулировки. Мартов и Ленин, два друга и товарища, столкнулись как враги. Каждый говорил как бы в трансе; каждый дивился своему странному поведению; каждого оно сбивало с толку; и все-таки и тот и другой оказались не способны остановиться и уступить⁴⁹.

Настроение главных героев сообщилось и простым участникам. Съезд разделился. Вместо одной партии он основал две. В то время Плеханов, будущий непримиримый враг большевистской революции, был ближайшим союзником Ленина, а Троцкий — одним из его самых громогласных оппонентов. Троцкий обвинил Ленина в попытке создать не партию рабочего класса, а секту заговорщиков. Социализм основывается на доверии классовой интуиции рабочих и их способности осознать свою историческую миссию — почему бы партии не открыть им свои двери, как предлагает Мартов? Ленин, удивленный тем, что его «дубинка» обратилась против него же, неоднократно пытался посеять рознь между Троцким и Мартовым. На открытом заседании он мягко обратился к Троцкому, стараясь убедить его в том, что по неопытности Троцкий спутал разные вещи и неправильно понял разногласия. Среди рабочих, продолжал он, тоже есть оппортунизм, разброд и шатание; и если партия, как предлагает Мартов, раскроет свои двери и для «работающих», и для «болтающих», то в ее ряды вольются слабые элементы. А нужно организовать только «авангард пролетариата», то есть его самые смелые элементы, обладающие классовым сознанием. Партия должна возглавить пролетариат; поэтому она не может вобрать в себя весь рабочий класс.

Этот довод не сумел убедить Троцкого. Ленин встречался с ним за стенами съезда и часами пытался опровергнуть обвинения и объяснить свои поступки. Позднее он подсылал к Троцкому своих единомышленников и даже собственного брата, чтобы того «уговорить». Но напрасно. Троцкий все больше укреплялся во враждебном отношении.

Съезд большинством одобрил формулировку Мартова. Но в это большинство входили делегаты от Бунда и экономистов, которые собирались вот-вот покинуть съезд и выйти из партии, после того как искровцы провалили их своим голосованием. После их выхода Ленин представил план реорганизации «Искры». Троцкий в пику ленинскому плану внес предложение решительно подтвердить полномочия старой редколлегии. На сей раз Ленин получил большинство в два голоса. С тем же перевесом съезд выбрал в Центральный комитет предложенных Лениным кандидатов. Оппозиция воздержалась от голосования. Так получилось, что сторонников Ленина назвали большевиками, а его противников — меньшевиками. Вожди меньшинства, потрясенные и чуть ли не в ужасе от дерзости, с какой Ленин низвел Аксельрода и Засулич с их высокого положения в партии, заявили, что будут бойкотировать выбранный Центральный комитет и «Искру». Мартов сразу же вышел из редколлегии. Ленин осудил его поступок как недопустимую анархию. Ленин был твердо настроен упрочивать авторитет избранных органов: он настаивал на том, что они являются законной властью, с каким бы малым перевесом ни были избраны, ибо в любом демократическом органе большинство, пусть даже не подавляющее, представляет собой конституционную силу. Делегаты разъехались со съезда в шуме и хаосе.

Хотя со стороны казалось, что разделение на большевиков и меньшевиков произошло случайно, оно положило начало долгому и необратимому процессу раскола, в ходе которого революционная партия отделилась от партии умеренных. В Западной Европе умеренные представители рабочего движения уже откровенно называли себя реформистами и противниками революции. Вполне естественно, что нечто подобное должно было произойти и в России. Но под пятой самодержавия даже самые умеренные социалисты не могли открыто объединиться в партию реформ: для этого нужна была парламентская демократия. И они продолжали относительно искренне проповедовать революционный социализм и ортодоксальный марксизм, что выявляло истинную природу партийного раскола даже больше, чем его обескураживающие обстоятельства. В них крылось нечто сложное, иррациональное. В 1903 году Троцкий видел перед собой две фракции с одинаковыми политическими и организационными принципами. Но он не видел никаких причин, которые могли бы заставить их разойтись, кроме беспощадности Ленина к товарищам, даже к таким заслуженным, как Аксельрод и Засулич. Он полагал, что этот чрезмерный разрыв неминуемо повлечет за собой ослабление партии и рабочего класса.

На первый взгляд,